Фото-географические исследования
Полярный УралБайкалХребет ЧерскогоКрымРека ЛенаПинежский заповедник
English главная страница Контакты карта сайта
  главная     экспедиции     очерки     предложения     проекты     новости     партнеры     помощь     контакты  
Авторский фотобанк
поиск
расширенный поиск

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОБЪЕКТЫ

    Алтай
    Байкал
    Башкирия
    Восточные Саяны
    Индигирка
    Кавказ
    Камчатка
    Колыма
    Лабынкыр
    Лена
    Мома
    Момский хребет
    Нижняя Тунгуска
    Обь
    Оймяконское нагорье
    Оленёк
    Омулёвка
    Пинега
    Подкаменная Тунгуска
    Подмосковье
    Полуостров Кони
    Приполярный Урал
    Путораны
    Северная Осетия
    Селигер
    Сунтар-Хаята
    Урал Полярный
    Хребет Черского
    Эвенкия
    Юдома
    Якутия
    Крым
    Вьетнам
    Гоа
    Непал
    Патагония
    Северная Индия
    Турция

ТЕМЫ

ГОРОДА РОССИИ

Главная / Очерки / Полуостров Кони

Полуостров Кони

На этот раз всё было совсем не так, как обычно. Хотя, конечно, с этих слов можно начать любое повествование о совершённых уже путешествиях. Но это всё же было проделано совсем в другом стиле, чем всё, что было до того. Не знаю, как и расценить, то ли вышел в тираж, то есть стал как все, то ли на другой уровень. Короче говоря, это было уже больше похоже на работу, чем просто на путешествие.
Итак, всё по порядку. Ещё задолго до начала летнего сезона в немногочисленные, но всё же вариации сценария этого самого сезона, вплелось одно предложение извне. А конкретнее говоря, предложение от того самого издательства, которое уже предоставляло возможность работать на Приполярном Урале и в Путоранах. На этот раз направление было задано уж совсем на восток, в Магаданскую область. Именно там эта уважаемая компания закрепилась давно и прочно, в результате чего свет увидел уже более десятка фотоальбомов по этому региону.
Принятие решения по этому поводу не требовало какой-либо срочности, поэтому было оставлено до весны. Однако карты раскладывал, елозил по воображаемым красотам Колымского края и прикидывал где и что может быть интересного. Но потом задачу конкретизировали, ограничив территорию только побережьем Магаданской области. А там, как известно берега омывает Охотское море. Вот тут и бросился в глаза своей бесспорной привлекательностью угловатый и гористый аппендикс полуострова Кони, глубоко вдающийся в Охотское море.
При дальнейшем рассмотрении оказалось, что такой привлекательный кусок Земли, конечно же, входит в Магаданский заповедник. А это, как всегда, не сулило лёгких путей по освоению означенной территории. И как оказалось, шеф издательства уже пытался договориться с руководством заповедника о фотоэкспедиции, но получил отказ. В очередной раз хочется сказать, что все эти заповедники организованы не для людей, а против людей. Но это отдельная тема.
Ладно, не буду загружать терпеливого читателя описанием подготовительного периода. Короче говоря, к лету дозрел и согласился поехать в незнакомые для меня края. А практически за день до вылета в Магадан пришло приятное известие, что в Магаданском заповеднике сменилось руководство и с новыми людьми шефу удалось договориться о сотрудничестве, так что предстоит большая работа на очень завлекательном полуострове Кони. В это даже как-то не совсем верилось, поэтому на всякий случай взял все карты Магаданской области, какие были.
Не смотря на то, что в часто употребляемой приставке к Магадану – солнечный, слышится всегда существенная доля иронии, столица Колымского края действительно встретила солнцем. Но как оказалось, задержаться здесь не придётся, уже через день предстоит выходить в море на катере и следовать к берегам полуострова Кони. А пока есть целый день, чтобы закупить продукты на довольно длительный сезон. Ещё только июнь заканчивается, а захватить нужно не только лето, но и осень, которая здесь разгорается в середине сентября. Итого расчёт на три месяца.
Приученный обходиться только своими силами, где и в забросках и в самой работе перемещение грузов всегда оказывается серьёзной и трудной задачей, сдерживающим фактором, вынуждающим строго ограничивать этот самый груз, на этот раз дорвался. Было понятно, что и до места довезут, и на месте можно будет базироваться где-то на кордонах, а оттуда делать радиальные выходы. Поэтому затарил явно больше, чем требовалось. Крупы не считая, макароны и супы в пакетах коробками, даже ящик тушёнки и сгущёнки взял, чего никогда себе не позволял.
Ночевали прямо на катере, который стоял у причала, неподалёку от посёлка Ола. Этот посёлок лежит чуть восточнее Магадана по побережью и соединён с ним дорогой. В море вышли рано утром, дождавшись, когда прилив заполнит мелководный Ольский лиман. Сплошной туман, небольшой накат на выходе из лимана, любопытные мордашки нерп, выныривающие неподалёку от бортов катера, крики чаек и довольно прохладный ветерок. Охотское море сразу же погрузило нас в свою среду.
Адаптироваться к другому поясному времени, с разницей в восемь часов, конечно, не успел. Поэтому, не наблюдая в сплошном тумане ничего интересного, пошёл осваивать свободную шконку в тесной каюте нашего небольшого катера. Тем временем Антоныч, хозяин и капитан этого полностью самодельного, собранного по кускам корабля, уверенно вёл его к берегам полуострова. Этот путь он проделывал многократно. На этих берегах Антоныч известный и уважаемый человек, один из самых опытных капитанов. В дальнейшем ещё не раз предстоит с ним пересекаться.
На катере собралась довольно большая компания. В плавании непосредственно участвует и сам шеф издательства, сосватавший меня на эту работу. Мы будем вместе только две недели. Потом он должен вернуться обратно, дела ждут. С ним его помощник Александр из Магадана. Это, так сказать, наша фотографическая составляющая. А от заповедника Ирина, в тот момент временно исполняющая обязанности директора заповедника и давшая санкцию на это мероприятие. С ней Швецов Сергей, начальник Ольского участка заповедника. Собственно говоря, полуостров Кони и есть Ольский участок. Вообще заповедник Магаданский разбит на части или, как говорится, его территория носит кластерный характер. И эти его части, кластеры, разбросаны по Магаданской области, а единая контора в Магадане. Ещё на катере находится биолог из института, специалист по морскому зверю. А также Лена, ботаник из института и Володя, работник заповедника. Володя и Лена прикомандированы к нашему фотографическому отряду и останутся вместе с нами на все две недели. А остальные вообще не задержатся, сразу же вернутся с Антонычем. Вот такой расклад.
Неразбериха со временем и лёгкое покачивание на волнах сделали своё дело, задремал таки. А проснулся от ощущения, что ритм движения изменился. К тому был повод, добрались таки до ближайшего берега полуострова. Ходу здесь часа четыре. Это ещё не конечный пункт нашего морского маршрута, а только лишь кордон, называемый Плоский. Берег в низкой, почти до поверхности моря облачности, действительно казался плоским. На устье реки стоит несколько домиков, а прямо у берега большой снежник, ещё не успевший растаять с зимы, хотя уже сегодня июль начался. Антоныч привёз на кордон кое-какую посылку и бочку солярки. Её сбросили с катера прямо в море и мужик, подошедший от берега на лодке, так и транспортировал затем на поводке к берегу. Плоский рассматривался как вариант, где предстоит работать в дальнейшем.
Дальше двигались вдоль берега, стараясь не отдаляться от него. К тому времени облачность стала понемногу подниматься, открывая причудливые скалистые очертания диких берегов полуострова. У нас вроде как работа, считаем гнездовья белоплечих орланов. Этой темой очень увлечена Ирина, и мы все тоже включаемся в процесс. Попутно галочки ставим и на медведей, свободно разгуливающих по берегам. Похоже, их тут полное изобилие и как-то видно придётся уживаться с хозяевами этих холодных берегов. Шеф достал свою супер крутую и дорогую камеру, строчит как из пулемёта, я пореже, но тоже не отстаю. Понятно, что с борта катера, в серую погоду шедевров не наснимать, но снимаем на цифру, так что потом можно и удалить весь мусор. Для меня это цифровой дебют, раньше только на слайд снимал, возможность освоить новую технику.
В какой-то момент подошли ещё к одному из немногочисленных здесь обитаемому месту. Большая галечниковая коса, над ней возвышается крутой и узкий как пила, травянистый скалистый гребень, теряющийся в низкой облачности. Гребень понижается и сходит совсем на нет к морю и на его окончании возвышается маяк. Дальше только ещё несколько скал, уже омываемых со всех сторон морем, на которых поселились чайки и бакланы, а на самой крайней устроили лежбище с десяток сивучей. У подножия гребня приютилось несколько довольно больших, белых и явно кирпичных домов, а также стройный ряд цистерн. На одном здании выложена надпись – Таран. Это и есть мыс и маяк Таран. Ещё раньше рассматривал это место по карте, как потенциально интересное. Но сейчас то ли погода была такая, то ли настроение не соответствовало, как-то не восхитил Таран. Хотя понятно было, что какое-то время посвятить этому месту точно нужно в дальнейшем, но не сейчас. К тому же и возможности таковые имеются. Вот и Ирина указала на меня человеку с маяка, подошедшему к тому моменту на лодке, здесь мы сделали небольшую остановку, не причаливая к берегу. Запомни, мол, товарища, будет возвращаться, уж приютите фотографа, не обессудьте. А тот в просьбе не отказал, - приютим говорит, найдётся место. А ведь сам маяк не имеет никакого отношения к заповеднику и занимает так называемую отчуждённую территорию. Оказывается, все маяки относятся к военному ведомству, а точнее к ВМФ. Но обитатели Тарана в хорошем отношении с заповедником и рады оказать услугу. Да и вообще в краях далёких отношения между людьми совсем другие, в этом убеждался не раз. Антоныч и на Таран привёз посылку. В ответ нам на палубу набросали кучу крабов выловленных из краболовок, которые тут же при нас проверил местный хозяин.
Дальше по ходу у нас ещё один маяк и метеостанция, на мысу Алевина. Но туда не заходили, как-то не было повода, с этим маяком у наших проводником нет таких близких отношений как с предыдущим. Тем временем Сергей Швецов уже и крабов наварил. Вот и сняли первую пробу местных деликатесов.
Вот так начиналась эта длительная фотоэкспедиция. К концу дня обошли полуостров и вышли на его внешнюю сторону. То есть на сторону, которая смотрит не на Магадан, а на Камчатку и выгрузили большую гору барахла вблизи устья реки Бургаули, одной из самых крупных на Кони, разогнав при этом безмятежно разгуливающих по берегу медведей. Удружил Антоныч, прямо к берегу подошёл, иначе пришлось бы надувную лодку собирать и возить барахло по частям. И осталось нас на берегу пять человек, шеф со своим помощником, Лена-ботаничка, Володя из заповедника и собственно автор повествования.
Штормами на устье Бургаули намыло высокий галечниковый вал, так называемый бар. За ним, как за крепостной стеной открывается лесистая долина реки, уходящая вверх к горам. Несмотря на небольшие высоты, лишь едва превышающие полторы тысячи метров над уровнем моря, здешние горы выглядят довольно внушительно. Ведь высоты хотя и не велики, превышения равны им, ведь и то и другое нужно считать от близкого к вершинам моря. Так что хотя и полторы, но все свои. Река нашла для себя выход к морю у левого края долины, промыв проход в баре. А у правого края долины приютилась избушка, в которой предстоит жить. Её здесь построили когда-то силами заповедника и для своих нужд. Хотя постоянного кордона здесь нет, но наведываются иногда. И, похоже, что не только люди из заповедника. Контроля здесь уже почти никакого нет. А вообще полноправные хозяева здесь медведи. Это было понятно при первом же знакомстве с берегом. И сама избушка явно играла какую-то сакральную роль для местных обитателей. Хорошо протоптанная медвежья тропа по над берегом здесь делала крутой поворот, дальше шла прямо к избушке, потом огибала её впритык к углам и уходила дальше к туалету, также вплотную касаясь его углов. Обязательно коснуться боком углов сруба, вероятно, было для медведей неким ритуальным действом. Края брёвен были замусолены до блеска и кое-где свисали клочья шерсти. Как ни странно, довольно хлипкая дверь, в прихожую избы, сохранилась невредимой. А вот туалету не повезло, дверь разнесли в щепки, да и несколько досок в стенках выдрали. Вот такая примерно обстановка встретила на устье Бургаули. Кстати, так эта река называется по карте. Но на одной из досок на крыше избы было написано – Бургавля. Такие разночтения не редкость в краях мало освоенных.
Маленькая избушка с дымящей печкой стала для нас приютом на две недели, а окружающее пространство большой фотостудией и сферой приложения наших сил и способностей. Надо сразу сказать, Бургаули не самое лучшее место на полуострове в этом смысле, то есть ландшафтном и соответственно фотографическом. Однако и здесь можно было поймать интересные состояния окружающего мира. Хотя в большей части это была просто однообразно серая погода, с мелко моросящим небом и холодным ветром с моря. И даже вроде в солнечную погоду с холодного моря на берег растекалась сплошная туманная пелена, делая мир серым и однообразным, не вызывая фотографического энтузиазма. А где-то совсем недалеко, в горах явно светило солнце. Вот такая несправедливость. Говорят, выносы с моря здесь заканчиваются только в августе, когда море хоть слегка прогреется. Как здесь любят посмеяться местные, что если человек выпадет за борт, продержится ровно восемь минут, дальше просто утонет из-за переохлаждения.
Коллектив у нас подобрался на редкость разномастный. Каждый чем-то дополнял его, вносил что-то своё. Что, наверное, являлось стабилизирующим фактором и залогом относительно устойчивого психологического климата. Лена использовала свои знания не только в научных, но и в гастрономических целях. Оказалось, что, несмотря на довольно скудную растительность, вокруг произрастает множество съедобных растений. Так что на столе всегда присутствовал свежий салат. А Володя взял на себя рыбалку. Стараясь никого не напрягать, ставил несколько дырявых сеток на реке. Год оказался явно неурожайным на рыбу, так что совсем уж рыбная диета не сложилась, но один-другой хвост за день бывало попадался. Здесь, в основном, ловят кету и горбушу, ещё мальма попадается, а попросту голец. Да и вообще продуктов навезли столько, что явно не съесть. Мои так даже и совсем не трогали. Не привычное изобилие в фотоэкспедициях, даже страшно привыкнуть.
С местными косолапыми хозяевами нейтралитет обрести получилось не сразу. Всё норовили прямо к избушке подойти, хотелось им проверить, что же это за гости в их владениях остановились. Приходилось дружно шуметь, отгонять особо любопытных. А один раз уж я сам сплоховал, нарвался на неприятность. Привык, наверное, совсем к другому поведению в иных районах. Помнится, в прошлом году на Камчатке довольно близко подходил к медведю, фотографировал. Так тот на определённом расстоянии пасовал, ретировался. Да и в других местах, завидев близко человека, зверь старается уйти подальше. Но здесь всё было не так. Короче говоря, дело было уже в сумерках, на берегу, подошёл совсем близко. А ведь смысла не было, хороший кадр уже не мог получиться. Тот себе рылся, искал мормыша в прибрежной гальке. Большой такой и не один, похоже, с подругой. Та взглянула на меня и побрела дальше по берегу равнодушно. Я к тому времени занял позицию наверху прибрежного вала, прямо над увлечённым раскопками зверем, всего-то метрах в двадцати. Тот видно подумал, что конкурент появился, вот и пошёл разбираться. Стою, между мной и медведем только штатив с камерой, но у ног лежит заряженное пулей ружьё. Время на раздумья не оставалось, схватил оружие, пальнул куда-то рядом. Тот остановился, понюхал воздух и спокойно отошёл подальше, к устью реки, что с дураками-то связываться.
Вообще это у них ежевечерний моцион такой. Как только сумерки слегка сгущаются, из лесу, будто призраки появляются и бредут к берегу пара-тройка местных обитателей. Потом ходят прямо у берега, разгребают гальку, выковыривают мормыша. Это такое здешнее насекомое, живущее в прибрежных камнях. Ох, и прыгучее же зараза. Размером меньше таракана, а подпрыгнуть может на полметра. Как не велик медведь, а и такой мелюзгой не брезгует. Говорят, в убитых медведях обнаруживали желудки полные этим самым мормышем. Это же надо столько терпения иметь, по мелочам столько насобирать.
А вот лодку на берегу зря оставили. Всё остальное барахло к избушке перенесли, а тяжёлую надувную лодку поленились. В первые дни был сильный накат, то есть прибой, что мешало возникновению желания выйти в море. Так что лодка так и валялась на берегу в собранном виде. Вот и проверил её на прочность один любопытный товарищ. Упаковочный мешок в мелкие клочья, а сама лодка выдержала, лишь один разрыв обнаружили. Заклеили впоследствии.
Но потом всё как-то утряслось. Мы к аборигенам старались не проявлять явного интереса, а те обычно паслись метрах в 200 на поляне и на нас тоже не обращали внимания. Так, иногда поглядывали равнодушно и продолжали прямо, как коровы в деревне на околице, травку пощипывать.
Километрах в трёх по берегу от нашего лагеря, в той стороне, откуда уже виден мыс Алевина, прямо над морем, на останце было гнездо белоплечего орлана. Этот факт отметили еще, когда шли сюда на катере. В один из дней сходили туда всем составом, а Володя заодно проведал своих знакомых сурков. С этого дня шеф решил, что съёмка птицы на гнезде его основная цель. В гнезде, кстати, в это время обитала пара птенцов. Впоследствии из них остался только один. Такие у них нравы, выжить должен сильный. Но как только мы не ухищрялись и даже палатку стационарную закрепили на крутом склоне. Оставляли внутри кого-то, а остальные уходили, рассчитывая, что птицы считать не умеют. Но осторожных орланов обмануть так и не удалось. На пустую палатку не реагировали, а если кто-то есть внутри, сколько угодно можно высиживать не сядет на гнездо и даже близко не станет подлетать.
Как-то однажды оставил в палатке людей и ружьё вместе с ними, а сам отправился один к лагерю. Задумался как-то, вижу только то, что под ногами творится или наоборот совсем далеко, у горизонта, а тут навстречу целый табун медведей выскочил, иначе не скажешь. В первый момент было даже ощущение некоторой нереальности происходящего. Сразу и сосчитать не мог, просто много и всё. А они меня ещё раньше увидели и уже изменили направление своего движения, быстро уходя в гору. Это уже потом только понял, что встретился с медведицей и её тремя медвежатами. Но детишки уже взрослые, явно годовалые и размерами не сильно отличаются от своей мамаши. Так и разошлись безобидно.
А в море на лодке всё же вышли. И это оказалось для меня боевым крещением и закончилось не очень хорошо. Всё таки не привычная стихия. К тому моменту накаты хотя и уменьшились, но, тем не менее, ещё приличные волны выкатывались на берег. Главное не учли, что волны ходят неравномерно и нужно ловить промежуток, когда идут самые мелкие. Мы же сунулись в самый неподходящий момент. Оттолкнули лодку от берега, прыгнул в неё первым, вот тут и накрыло с головой с правого бока, придавило тяжёлой массой. А в это время в лодку уже летела Лена головой вперёд, да так и въехала мне в левый бок. Ощущение будто под пресс попал. Ну и крепкая же голова у ботаников. В суматохе ничего не понял, просто дыхание перехватило и нехорошо как-то стало. Но волну всё же одолели, завели мотор и отправились в сторону гнезда орлана. Состояние было не из лучших, потом уже стало понятно, что вероятно сломаны рёбра, левую руку практически невозможно поднять. Совсем хреново было в первую неделю, даже температура поднималась, некоторые резкие движения приносили сильную боль. А в итоге, даже ещё через месяц ощущались некоторые неудобства.
Из местных обитателей не только медведи удивили своим поведением. Однажды к избушке пришла лиса и стала ходить туда-сюда не придавая особого значения нашему присутствию. Мы, конечно же, камеры выхватили и стали подкрадываться. Но оказалось, лиса тут своими делами занимается, мышек ловит и мы ей совершенно не интересны, так что подходи не стесняйся. Дело дошло до того, что чуть ли не объективами ей в морду тыкали, в портретном режиме работали. А та даже вроде позирует, будто понимает, что от неё требуется, ведёт себя непринуждённо, мышек выслеживает, прыгает за ними. Видно догадывается лиса, что её линяющая шкурка сейчас ни на что не годится, так что более, чем в качестве фотомодели она никого не интересует.
Вот так и пролетели две недели на Бургаули. Снова появился Антоныч с Ириной, мы загрузили обратно весь груз на катер и отправились в путь. Шли уже вечером, и дорогу украсил умопомрачительной красоты закат.
К Тарану подошли уже ночью, хотя в это время ночи здесь совсем светлые. Маяк исправно разбрасывал лучи в пространство. Антоныч оповестил местных жителей о прибытии громкой сиреной. Здесь, наверное, догадывались о прибытии гостей, но уже явно легли спать. Пока с катера выгружали всё моё добро, появились и хозяева. Прощание было не долгим. Здесь начинается новый этап экспедиции, совершенно самостоятельный, но явно не без посторонней помощи.
К тому моменту я уже знал, что хозяина маяка тоже зовут Сергей, а его жену Надежда Ивановна, а также наслышан об их гостеприимстве и хлебосольстве. Услышав моё имя, хозяева даже рассмеялись. У них тут на берегу одни Сергеи обычно встречаются. На этом людское население пока исчерпывалось. Кроме того, здесь обитали три собаки и в подсобном хозяйстве кролики и куры. Вот таким составом встретил Таран.
Тот день и ночь были на удивление тёплыми и совершенно безветренными, что большая редкость здесь, в чём пришлось убедиться и до того и после. Но тёплой была не только погода, но и встреча. Честно признаться, так комфортно устраиваться в путешествиях ещё не приходилось. Слухи о гостеприимстве хозяев Тарана начали оправдываться. Жить буду в нормальном доме, практически городского типа, только туалет на улице. И у меня даже будет отдельная комната. А первичные намерения спать здесь в спальнике встретили даже некоторое недоумение. Какой спальник, когда есть нормальная кровать и нормальная постель. О таком даже и не мечталось, и даже было немного неловко. А что, может быть в таких условиях и должен работать полевой фотограф.
Поспать в ту первую ночь так и не удалось. А как же за приезд, а как же за знакомство. Моя, припасённая к такому случаю бутылка, вызвала некоторое снисхождение – «казёнка». Понятное дело, у Надежды Ивановны своя, да ещё настоянная на травах, не сравнить. А что творится на столе! Родом Надежда Ивановна с Украины и этим всё сказано. Тут тебе и борщ и второе, рыба и икра, само собой разумеется, ну и, конечно, гора крабов, что едой тут не считается, а что-то вроде десерта. После обычной трапезы берут ножницы и айда крабов разделывать. Ну, что-то вроде семечек полузгать. Это сразу такое погружение в обстановку, чтобы представили, как там жилось.
Начальник маяка здесь, как уже говорилось, Сергей Марков, можно сказать потомственный таранец. Раньше здесь хозяйничал его покойный отец, так что маяк перешёл по наследству. И надо сказать, перешёл в хорошие руки. Всё Серёга может сделать, всё починить, любой механизм подвластен ему. Да и жена под стать, приусадебное хозяйство её заслуга. Совсем не ласковы эти берега, но в теплицах вызревают и огурцы, и помидоры, и редиска с морковкой. Опять же, свежие яйца всегда на столе, а иногда и крольчатинка. Пробовали когда-нибудь яичницу с крабами? Так это на Таране обычное блюдо. Не с какими-то крабовыми палочками, а с настоящим крабовым мясом. Основной представитель крабового семейства в этих водах – колючий краб. Не зря так называется, весь из себя в острых шипах. С размахом в клешнях полметра – средний экземпляр. Есть ещё камчатский и синий краб. Камчатский длинноногий, а синий самый маленький и икра у него всякого разного сизо-сине-фиолетового цвета. Синего ловить вообще запрещено, но они об этом не знают, тоже лезут в краболовки за халявой. Краболовки, это такие ловушки, которые опускают на дно и в них через узкое отверстие лезут крабы за приманкой. Да так там и остаются, потому что догадаться, как выбраться обратно, интеллекта не хватает. В августе крабы линяют и тогда весь берег усыпан их красноватыми панцирями. Но что-то отвлёкся, просто хочется сразу многое рассказать про края, так не похожие на те, где живёт основная масса людей.  
В том первом знакомстве, понятное дело, немного засиделись за столом. А ночь в июле здесь относительная, больше похожая просто на сумерки, да и короткая совсем. Так и дождались утренней зари. А тут на горизонте неожиданно и катер показался. Ещё гости? Оказалось не просто гости, а ещё двое обитателей Тарана. Хозяева говорили о скором прибытии сына Надежды Ивановны от первого брака, который тоже работает на маяке, но сейчас в отпуске. Ну, вот теперь все в сборе. Видно такой уж это день, всё сразу заодно. Андрей у Надежды Ивановны уже совсем взрослый, ему под сорок. С ним прибыл ещё один Сергей, по прозвищу боцман, он здесь тоже техником маяка числится. Оба ещё не отгуляли отпуск, но воспользовались оказией и рванули на маяк, спасаясь от не очень трезвой жизни в городе. Вот у боцмана даже руки трясутся от нелёгкой городской жизни. На маяке, в этом смысле, конечно, проще, но сегодня не тот день. Слишком много событий, чтобы просто пойти спать, хотя и солнце вовсю уже по небу гуляет.
Вот так обосновался на новом месте и влился в новый коллектив. Теперь нас на Таране пять человек. И жить здесь намерен долго, может быть даже целый месяц. Название мыса совершенно соответствует его облику. Острый скалистый гребень, будто мечом входит в Охотское море, взрезает водное пространство и остриём указывает на гористый и обрывистый остров Завьялова. Будто застыл мыс в движении и в намерении протаранить не очень далёкий остров, часто замаскированный низкой облачностью или вообще теряющийся в тумане. И если северный склон гребня, где живут люди и очень крут, но всё же зелёный и травянистый и по нему почти везде можно подняться наверх, то южный склон вообще скалистый, суровый и неприступный. Даже по берегу там негде погулять. Если в отлив ещё и можно километра полтора-два пройти, то в прилив совсем невозможно. Наверх же с этой стороны забраться без специального снаряжения можно только в нескольких местах, да и то не просто. С северной же стороны намыта довольно обширная коса, длиной почти километр и шириной метров до двухсот, гулять по ней одно удовольствие. Даже и кусочек дороги есть грунтовой. Здесь на ходу аж две машины имеется – один грузовой ЗИЛ и ещё совсем древний ГАЗик. Грузовик действительно нужен для перевозок грузов, пусть и совсем на незначительные расстояния. А крытый брезентом ГАЗ сгодится для поездок на дачу. Это у них тут ещё один домик есть на другом конце косы, сколоченный из досок, но с печкой. Обычно грузы на берег выбрасывают там, потому что у самого мыса почти всегда неспокойно, а у избушки спокойная вода гораздо чаще бывает. А ещё местные жители любят там устраивать сабантуи по разным поводам. Вот это и называется поездкой на дачу.
Вообще Таран место не простое. Здесь будто граница раздела сред, состояний и энергетик. Вот и морские течения тут сходятся, причём довольно значительные. Во время отлива или прилива, а почти всё время куда-то процесс да идёт, вода движется так быстро, что на лодке и не выгрести против течения. И даже в полный штиль, напротив мыса всегда толкутся волны. Здесь сталкиваются встречные течения, и это место здесь называют помойкой. Наверное, потому что сюда и всякий мусор сносится. Максимальная амплитуда между уровнями приливов и отливов здесь достигает пяти метров. Конфигурация береговой полосы при этом процессе постоянно меняется и это нужно учитывать, когда куда-то идёшь по берегу, обратно можно и не пройти. Закономерности движения местных вод, в зависимости от лунных фаз давно изучены и вписаны в расписания. Людям, живущим на берегу моря это расписание нужно всегда иметь под рукой, ведь тут многое зависит от уровня воды. Поэтому свою жизнь тоже нужно как-то подстраивать под этот ритм.
Здесь, на Таране сходятся и воздушные потоки, поэтому ветер дует почти всегда, да ещё так заунывно, как иногда в фильмах озвучивают, очень похоже. Причём с жилой стороны мыса он может дуть в одну сторону, а за мысом в другую. К тому же, даже если везде вокруг солнечная погода, то совсем не обязательно, что и на Таране будет солнце. За острый гребень цепляется серое, ватное одеяло облака и висеть так может сутками. В нескольких километрах к востоку по северному берегу, где виднеются самые высокие горы полуострова, почему-то наоборот солнце есть чаще, чем по всей округе. Это место будто компенсирует и уравновешивает Таран. Его тут даже Сочи называют. Хозяева туда ездят за грибами и ягодой. Однажды даже не выдержав в тщетной надежде дождаться солнца на мысу, просто собрался и пошёл по берегу в солнечную сторону, ожидая найти сюжеты с нормальным светом. А то всё как-то серо и мрачно получается. Хотя следует признать, что в ландшафтном отношении мыс Таран и прилегающий к нему гребень самое фотогеничное место на всём полуострове. И здесь сосредоточена масса объектов, достойных внимания художника. Даже и ходить далеко не надо, самое интересное прямо у порога. В роли главного героя фотосессий в итоге оказалась высокая и характерная скала на самом краю мыса, её облюбовали чайки и устроили там небольшой птичий базар. За моими упражнениями и передвижениями по берегу обычно подглядывали любопытные нерпы, обитающие у побережья в изобилии. В прилив скала становилась островом, а в отлив вновь соединялась каменистым перешейком с берегом. В сильный шторм и прибой о скалу с грохотом разбивалась мощная волна, и вода фонтаном взлетала вверх, почти сравниваясь по высоте со скалой. Чайки при этом невозмутимо оставались сидеть на гнёздах. Вот уж неспокойное нашли себе пристанище, зато никто не доберётся. Пройти за мыс между скалой и мысом можно было только в отлив, хотя и не очень удобно по скользким камням. Поэтому чаще поднимался на гребень, чуть ниже маяка, здесь, по ту сторону, в расщелину когда-то уже давно сбросили лестницу специально для походов за мыс. На той стороне всегда мрачно, даже в хорошую погоду такие ощущения, а о камни разбиваются холодные волны.
Зато солнце здесь ходит по очень удачной траектории. От маяка можно наблюдать и восходы и закаты в море, в хороших ракурсах. Летом солнце садится на северо-западе, где-то в стороне Магадана, а восходит на северо-востоке. Лишь только в сентябре светило стало прятаться за остров Завьялова на западе. Но зимой дорогое солнышко вообще не показывается по эту сторону гребня и местные жители долго его не видят. Хотя и летом оно всё больше пряталось где-то в густой облачности или за туманом. Тем не мене будильник всегда поднимал меня очень рано, чтобы не пропустить рассвет, сначала в четыре утра, потом, в августе в пять, и далее всё позже. Шёл к окну в комнате, обращённому к морю и обычно тут же возвращался в постель, потому что не видел никакой перспективы для утренней съёмки. Но иногда ранние подъёмы были не напрасны и приносили свои плоды.
Немного расскажу, что же представляет собой небольшой посёлок на мысу Таран. Вообще маяку где-то то ли в этом, то есть 2008 году, то ли в следующем исполняется 50 лет. Столько же здесь стоят и другие сооружения. Жилых дома два, но дома довольно большие двухквартирные, на две половины. И в каждой квартире по четыре комнаты. Так что места более чем достаточно для столь ограниченного контингента и ещё гостей можно принимать. Ещё есть склад и большое техническое здание с дизелями. Дизеля, конечно, не круглосуточно работают, но по вечерам обычно электричество есть и даже телевизор посмотреть можно. Правда, ловит антенна всего две программы, но у Андрюхи полно фильмов на кассетах и ДВД. И, конечно же, есть замечательная баня. Топят её тут чуть ли не через день, так что грязным ходить не приходилось. Совсем не похоже на мои обычные экспедиции, когда неделями не удавалось нормально помыться и баня, наряду с обильной едой, всегда оставалась заветной мечтой.
Вот в таких идеальных условиях работы оказался в это лето. Даже не знаю, за какие такие заслуги. Жизнь в полном комфорте, да ещё вся работа рядом. Хотя, конечно, не ограничивался только самим мысом. Стоило подняться на гребень и тут совсем другие ландшафты, совсем другие ракурсы. А по гребню можно было гулять хоть целый день, был бы он только не закрыт облачностью. Подниматься, правда, на него нужно было довольно долго и муторно, для этого нашёл удобное место в дальней части косы, неподалёку от избушки на выселках. Здесь же, в месте подъёма на гребень, выстроился замечательный останцевый комплекс, ещё один интересный объект, просто мечта фотографа. На самом верху тоже было достаточно интересных ракурсов и не редко можно было встретить снежных баранов.
А однажды Сергей, вернее оба Сергея, увезли меня на моторной лодке за мыс вдоль южного берега до первой реки. Они её тут так и называют – первая речка, хотя на самом деле это всего лишь ручей, впадающий в море в восьми километрах от маяка. От этой речки собирался подняться на хребет и пройти по нему обратно на маяк. Десантироваться тогда пришлось в сложных условиях, была высокая волна, и в берег долбил сильный накат, подойти к нему на лодке казалось полным безрассудством. Однако Сергей показал себя виртуозом, дождавшись более спокойного промежутка между самыми большими волнами, подошли кормой к берегу почти вплотную. Тут я что-то замешкался, всё казалось ещё глубоко прыгать. Но всё же решился, оттолкнулся от лодки. Ещё бы пару секунд промедлил, лодку выбросило бы на берег походившим уже громадным валом. В то же мгновение мужики успели сделать первый гребок и дальше благополучно ушли в море. 
Ох, и не легко дался этот хребет, влез наверх весь в мыле. Хорошо ещё нашёл там слегка заболоченный участок с водой. После трёх котелков чая почувствовал себя вполне способным на дальнейшие подвиги. Это был один из немногих жарких деньков, где-то далеко, за пределами полуострова, горела тайга, серьёзно горела, весь воздух пропитался серо-голубой дымкой, сквозь которую просвечивал зловеще красный диск солнца и даже ощущался слабый запах гари. По самому хребту тоже не везде шлось просто, тропы тут бараньи и часто приходилось идти скальными участками, делать обходы. Так ведь ещё всю аппаратуру тащил на себе, делал остановки на съёмку в интересных ракурсах. Домой вернулся уже по темноте. Хозяева радостно встречали, волновались. Стол тут же был накрыт, а вернее полностью заставлен, хотя это и называлось – чаю попить. Вот в такие моменты можно почувствовать себя счастливым человеком.
Что касается медведей, то и на Таран они захаживали. Не говоря уже о том, что по округе их не мало разгуливало. К посёлку отваживались подходить уже по темноте. И ни яркие лучи маяка, ни тарахтенье дизелей не могли отпугнуть. Надежда поживиться хоть чем-то съестным, лишала страха. Особенно повадился один, ещё явно молодой и не очень большой мишутка, чуть ли не каждый вечер наведывался. Прямо на наших глазах воровал из бочки за складом протухшую рыбу, присыпанную густым слоем дохлых мух. Собаки, что помоложе, изображали бурную деятельность, облаивали зверя, пытались ухватить за задницу, но как-то больше для вида, к таким гостям давно привыкли. А старый Брюс так и вообще это дело игнорировал. Дело кончилось тем, что однажды Серёга-боцман вышел на рассвете на порог, наверное, не в очень хорошем настроении и чуть было не столкнулся с ночным гостем, который вылизывал собачьи миски, а неподалёку равнодушно возлежал Брюс. Прямо как в том мультфильме про волка и собаку – «ну если что, заходи». Боцман спросонья решил восстановить справедливость и бросился за ружьём, хотел дробью непрошенного гостя наказать, да патрон перепутал, всадил в него пулю. Раненый медведь медленно удалился, оставляя кровавые следы. Утром, сколько не искали, так и не обнаружили подранка в ближайшем окружении. Может и жив остался, но с тех пор больше не появлялся.
Вообще встречи с медведями здесь были совершенно обычным и регулярным явлением, стоило чуть отойти подальше, к которым всегда нужно быть готовым. В магазине моего помпового ружья были заряжены пулевые патроны, но это на крайний случай, а где-то поблизости в кармане всегда держал наготове сигнальный или дробовой патрон. Если зверь проявлял излишний интерес к моей персоне, а обычно встречи приводили именно к этому, то успевал быстро зарядить безопасный для нового знакомого патрон и выстрелить в его сторону. Обычно этого было достаточно, чтобы убедить уйти в сторону и избежать ненужного и возможно опасного знакомства. Хотя есть у меня подозрение, что если проявить смелость или безрассудство, как уж расценить, то возможно совсем близкое знакомство может ничем плохим и не закончится. Всё же не рассматривают медведи человека как пищу, скорее как конкурента, а в генах должен быть заложен инстинкт, что человек – опасность. Но на такой эксперимент так и не решился.
Как-то раз, в один из немногих, солнечный и даже довольно жаркий день, Андрюха отвёз на Сочи. Давно хотелось немного оторваться от берега и посмотреть, что интересного есть в глубине полуострова. Присмотрел для этого на карте очень узкое ущелье по ручью, глубоко вдающееся в горы. Однодневный, без ночёвки маршрут вполне удался, хотя не скажу, что пополнил свою коллекцию выдающимися сюжетами. Может быть, тому не способствовала слишком хорошая, без нюансов погода, просто солнечно и ничего более. Но и здесь состоялась встреча с одним из местных обитателей. Уже на входе в ущелье, в кустах кедрового стланика заметил не очень большого мишутку увлечённо и с наслаждением обирающего с кустов ещё не очень зрелые шишки. Они их целиком поедают, не заморачиваются выковыриванием орешков. Потом это всё такими спрессованными цилиндриками выходит и лежит на тропах, будто куски керна после буровой. Меня заметил, но совершенно проигнорировал, не до того, делом занят, ходят тут всякие. Я же проходил чуть выше по склону и решил остановиться, пусть далековато, но всё же попытаюсь что-то снять. Однако персонаж не догадывался о своей роли и просто уселся на задницу посреди кустов, подтягивая к себе передними лапами ветки с шишками, одни уши торчат. Попытка дождаться более представительной позиции так и не увенчалась успехом. Поэтому решил как-то привлечь его внимание, вынудить показать себя. На свисток медведь лишь оглянулся раз и больше никакой реакции. Но когда громко стал стучать ногами штатива друг о друга, это его очень заинтересовало. Однако реакция была не та, на которую рассчитывал. Вместо того, чтобы открыться, как-то попозировать, медведю стало интересно что же там так громко шумит и он быстро поскакал в мою сторону. А вот совсем близкое знакомство не вписывалось в сценарий, пришлось, как обычно, стрелять. Выстрел произвёл неожиданный эффект даже для меня. В узком ущелье громкий звук отразился от стен, возрос до мощного грохота. Бедный мишутка же просто грохнулся неподалёку на задницу и весь как-то съёжился, оглядываясь по сторонам. Придя в себя, вскочил и быстро поскакал по ущелью вперёд, туда, куда предстояло идти дальше, что делало весьма вероятной повторную встречу. Так оно и случилось, причём довольно близко, когда подошёл к ручью испить воды. Метрах в двадцати, за кустами, зашуршало, и в просветах между ветками показался наш персонаж, набирая скорость к выходу из ущелья. Влетел прямо в ручей и помчался, поднимая брызги. А ведь обделался бедолага, вся задница грязная, вот она медвежья болезнь, наглядно проявляется. Видно это мешало мишутке, чуть отбежал, плюхнулся на попу прямо в ручей, чуть отмочил и побежал дальше. Больше этот обитатель ущелья не появлялся на глаза. 
Был ещё один однодневный поход в горы. Тогда прямо от Тарана поднялся на гребень, но решил пройти дальше, чем обычно это делал, как бы над северной береговой линией в сторону всё того же Сочи. Всё шло замечательно, успел уйти довольно далеко и уже подумывал, что ещё немного и пора будет возвращаться, чтобы успеть засветло. Вот только поднимусь на очередную вершинку, потом ещё на одну и назад. Тут откуда-то впереди по ходу движения стали доносится странные, совершенно инородные звуки. Очень похоже на звуки, которые способен издавать варган. Это, если кто не знает, такой музыкальный инструмент у северных народов, его зажимают в зубах и, дёргая пальцем, издают заунывную мелодию. Но откуда здесь музыканту взяться. От раздумий отвлекла очередная встреча. Метрах в пятидесяти впереди, в зарослях кедрового стланика, показались две бурые лохматые фигуры. Опять медведи! Один даже изобразил, что атакует, сделал несколько прыжков в мою сторону, пришлось слегка отбежать, зарядить сигнальный патрон и освободить путь привычным способом. Для одного зверя убедительным аргументом показался просто громкий звук, а второй, который бросался, долго принюхивался, прежде, чем решил освободить дорогу и тоже помчался вниз по склону. Невольно напрашивалась мысль, что эти два события как-то связаны, странные звуки, а тут же и медведи появились, но как увязать это, не приходило в голову. Загадка разрешилась скоро, чуть подальше, метрах в трёхстах, когда поднялся на самый верх доминирующей здесь вершины. Когда-то давно топографы поставили здесь деревянный триангуляционный пункт. Теперь от деревянной треноги почти ничего не осталось. Прямо в её основании проходит медвежья тропа и, конечно же, каждый проходящий считал своим долгом как минимум потереться боком об один из столбиков или даже испытать его на прочность. Оставшиеся два обломка, торчавшие из камней, все исцарапаны, затёрты до блеска и с них свисают клочья шерсти. А если как следует подёргать сильной медвежьей лапой один такой столбик, то он явно начнёт вибрировать и издавать соответствующие звуки. Хотя мне это не удалось сделать, как не старался, но медведю ничего не стоит заставить задрожать плотно зажатый камнями столб. Видно здесь у них популярное место, когда часа через полтора возвращался через эту вершину обратно, встретил ещё одного музыканта, который к тому же проявил активный интерес к моей персоне, прямо таки помчался навстречу, может быть хотел найти благодарного слушателя. Но мне что-то не хотелось слушать, пришлось в ответ быстро доставать свой музыкальный инструмент, но его звуки не понравились местному жителю, слишком громко и порохом пахнет, убежал вниз по склону, освободив дорогу. Вот такие забавные встречи случались на Таране.
В конце июля, Сергей и Надежда Ивановна планировали уехать в отпуск. Здесь у них отпуск длинный, два месяца полагается, и обычно они часть его проводят на Украине. Но июль кончился, а для того чтобы выехать, нужна какая-то оказия. Бывало, что по нескольку катеров в день заходило на маяк, а тут как обрезало. Начальство же не спешит присылать свой катер из города, надеются, что сами что-то придумают. Уже только шестого августа Андрей отвёз родителей на моторной лодке, к проходящему вдали каравану. Караван тащил грузы откуда-то из Эвенска. Вообще, по рассказам местных жителей, раньше здесь была гораздо более активная жизнь, порой поблизости на рейде суда отстаивались десятками.
Теперь на маяке нас осталось только трое, но ждали скорого прибытия строительной бригады, которая должна провести некоторый ремонт зданий. И как-то в посиделках Андрей поведал свою историю, которую давно хотел услышать. Второго персонажа этой истории видеть ранее тоже приходилось, заходил несколько раз на своём катере некто Алексей, и даже посидели как-то в тёплой компании на избушке по некоторому поводу. Да, собственно говоря, именно Алексей и привёз тогда Андрюху и Серёгу-боцмана в первый же день моего прибытия на Таран. Так вот, не знаю точно, сколько лет назад, но зашёл как-то Алексей в очередной раз на маяк на своём катере, но в полном одиночестве, без помощников, не знаю почему. А двигался он гораздо дальше за Таран и даже за Кони, вроде бы в Ямск, а это уже совсем далеко, дальше полуострова Пьягина. Андрей проявил тогда сочувствие к товарищу и вызвался помочь, то есть согласился участвовать в рейсе. Дальше основные события развивались у берегов полуострова Пьягина. Штормовая была погода, но стояли вроде нормально, на якоре, неподалёку от берега. Тут пришли неожиданно какие-то боковые и очень высокие волны, полностью накрывшие катер. Да ещё и трюм оказался открытым. Не успели ребята ничего предпринять, как катер уже пошёл ко дну. Хорошо ещё не так глубоко было поблизости от берега, рубка на поверхности осталась. А до берега хоть и не далеко, но добраться возможно только вплавь. Решили так, что Алексей, как старший, будет пытаться до берега доплыть, а Андрей на верёвке его страховать. Несколько попыток делали, тонул уже Алексей в холодной воде, назад Андрей вытаскивал. Но всё же удалось им на берег попасть, одежды не много на них осталось, да и та мокрая, а обуви вообще нет. А дело-то происходило в ноябре, снег кругом лежит. Вот такой расклад. На берегу было что-то, то ли остатки какой-то базы, то ли ещё какие остатки человеческой деятельности. Нашли там старые, драные сапоги неподходящего размера, да ещё всё на одну ногу. Была у них с собой одна зажигалка, от которой тут же потеряли кремень. Всё перерыли под ногами, но чудом отыскали спасительный камень, огонь удалось добыть. Иначе, наверное, историю бы некому было поведать. Опреснились, то есть постирали одежду в пресной воде, обсушились. А что делать дальше? Берег совсем безлюдный. Знали приблизительно в какой стороне может быть совсем не близко старательская артель, смутно помнили что-то по карте. Ходить в этих местах не просто, даже при нормальном раскладе. Сквозь заросли кедрового и ольхового стланика пробиваться не подарок, знаю не понаслышке. Но деваться некуда, добраться до людей единственный способ выжить. Не буду врать, сколько дней выходили, не помню, до людей всё же добрались, но не без потерь. С тех пор нет у Андрюхи на ногах пальцев, а у Алексея вообще одни пятки остались, с палкой теперь ходит. Вот такая невесёлая история.
От Тарана на востоке хорошо виден мыс Скалистый, далеко вдающийся в море и увенчанный округлой вершиной, со скалистым обрывом к морю. Сам мыс Скалистый расположен примерно в 20-ти километрах от Тарана, а километра четыре не доходя его, в море впадает небольшой ручей. На устье этого ручья стоит кордон заповедника. Кордон обитаем только летом, сейчас там как раз находится знакомый уже Сергей Швецов, начальник Ольского участка заповедника, который занимает всю центральную и западную части полуострова. Как уже говорилось выше, с Сергеем познакомились ещё при заброске на Бургаули, через некоторое время после этого он заехал на свой кордон. Его расположением и поддержкой удалось заручиться ещё тогда. Так что он вроде как опекал меня здесь, старался помочь и как мог создавал условия для работы, не только по долгу службы, но и из личного расположения. С таранцами Швецов дружит, они иногда ездят друг к другу в гости и каждый день справляются о делах, здоровье и всяком прочем по рации. Как-то он и при мне приезжал, проведал не только хозяев, но и своего подопечного. С ним приезжал его напарник по кордону – Никодимыч. Это его тут все так называют, а по имени он тоже Сергей. Так что нас тут сразу пять тёзок собралось одновременно. С Швецовым мы ещё раньше договаривались, что как только надоест работать на Таране, то он поможет перебраться на Плоский, где продолжу свой фотографический сезон. Но на маяке к тому моменту уже обжился, да и стало окончательно понятно, что это самое фотогеничное место в округе. К тому же так комфортно здесь нигде не устроиться, поэтому переезд всё откладывал. Но всё же пора и честь знать, да и долгожданная строительная бригада вроде уже скоро прибудет и тогда случится перенаселение. Короче говоря, на Таране прожил ровно месяц. Пятнадцатого июля заехал на маяк, а пятнадцатого августа за мной приехал на моторной лодке Швецов с Никодимычем и забрал к себе на кордон. Очень кстати, вчера как раз и бригаду привезли. До конца сезона оставалось ещё довольно много времени, слишком много для Плоского, поэтому договорился остаться на кордоне Скалистом какой-то непродолжительный период. Новое место, новые ракурсы, новые впечатления, а значит и более разнообразная фотоколлекция.
Итак, теперь кордон Скалистый. Избушка там совсем маленькая, только на двоих. Так что гостя поселили в летней, сколоченной из досок кухне. Она стоит на взгорке, прямо на краю крутого спуска к берегу, а стенка, обращённая к морю почти полностью застеклена, так что всегда видно, что на море творится. Ночью же, лёжа на нарах в спальнике, можно было, едва приподняв голову, увидеть, как маяк на Таране шлёт свои сигналы в пространство, и передать ему мысленный привет. Всё же прижился там, даже какие-то ностальгические чувства вызывает мерцающий свет маяка.
На Скалистом не очень-то разгуляешься, тесно. Маленькая, спокойная и уютная бухточка, галечниковый пляж, всего-то меньше сотни метров, вот и всё. В сторону Тарана даже в отлив вообще нисколько не пройти прямо по берегу, скалы мешают, в другую сторону по низкой воде ещё можно метров 200-300 прогуляться, но, увлёкшись съёмкой, всегда нужно помнить о приливе. По окружающей местности тоже не просто ходить, кругом этот злосчастный стланик и неудобные медвежьи тропы. Но погода установилась не по-местному хорошая и всё же позволяла использовать те небольшие возможности местности, которые имелись. В один из первых дней совершил восхождение на ту самую вершину, которая венчает собой мыс, её абсолютная отметка 734 метра над уровнем моря. Ничего интересного там не увидел и не снял, погода была тупо солнечная и ветреная, без всяких необычных нюансов настроения. Холодный и сильный ветер быстро согнал с вершины, на которой ещё сохранились остатки деревянного триангуляционного пункта. Нашёл, правда, в истоках нашего ручья небольшое озерцо, о котором даже Сергей не знал.
А потом был поход к озёрам. Эту точку заранее планировал посетить. Цепочка маленьких озёр нанизана на одном из правых притоков ручья, который впадает в море километрах в трёх от кордона в сторону Тарана и называется на карте Перемычный. К устью ручья отвезли на моторке хозяева. Дальше оставалось только сбегать вверх по ручью к озёрам. Но сбегать, это уж слишком громко сказано, пришлось всё больше продираться и пробиваться сквозь густые заросли, а то и просто ползти под ними, проклиная всё на свете. Хотя здесь и тропа есть хорошо набитая, но, понятное дело медвежья. Но это медведям удобно на четырёх лапах ходить, а человеку противоестественно, да еще, если на спине станок со штативом и кофром, полным аппаратурой мешается и цепляется за всё, что можно. До ближних озёр, конечно, дошёл, это километров восемь в одну сторону. Но удовольствие получил весьма сомнительное. Хотя наверху, у подножия вершины 1530 метров, второй по высоте на полуострове, довольно симпатично и если там пожить и побродить по округе, на этой высоте уже свободной от кустов, то можно получить неплохие результаты. Сомнительно, что кто-то ещё сюда ходил, внутренние части полуострова практически не посещаемы. По крайней мере, Сергей не знал таких случаев.
Со мной здесь везде ходила Ласка, единственный собачий представитель на Скалистом. Ласка во всей округе самая лучшая и умная собака, с ней было спокойно. Столкнуться с медведем лбами в глухих зарослях было маловероятно, далеко чуяла. Собака не только уважительно относилась к человеку, но и требовала соответствующего отношения к себе. Когда располагался у костра попить чаю, то Ласка лапой толкала под локоть, намекая, что неплохо бы поделиться чем Бог послал. Бог же не учёл собачьих вкусов, и послал шоколад и курагу, и в другой раз отказалась бы, но раз ничего больше нет, то и это сойдёт. Поедала с достоинством свою долю, уж на равных, так на равных.
На Скалистом задерживаться не имело смысла, не хватало простора и разнообразия сюжетов, хотя и здесь чувствовал себя желанным гостем, а на столе всегда было изобилие, всё те же крабы и рыба. Не более недели пробыл там, а потом засобирался на Плоский. Тут как раз в очередной раз проходил Антоныч с Олы куда-то за Таран на рыбалку. А с ним оказался человек с Плоского, единственный обитатель того кордона на тот момент. Видно наскучило ему одиночество, сорвался в город, пользуясь оказией. Так что получалось, что на Плоском сейчас вообще никого нет. На следующий день после этого визита, рано утром и повезли меня хозяева на новое место, осваивать новые территории, благо погода позволяла. Ехать туда недолго, море спокойное, только на мысах слегка покачало. На месте встречали собаки, нетерпеливо прыгая по берегу, громко лаяли с переходом на жалобный скулёж, будто жалуясь, что их тут одних бросили. Всё же лайки ближе всех других собак расположены к человеку, совсем не могут жить без него, не в смысле выживаемости, прокормиться она и сама может, но в психологическом смысле неразрывно связана с человеком. Причём, зачастую без разницы, знакомый это человек или совсем новый, любому будут рады. И это та собака, которой город абсолютно противопоказан, впрочем, вообще наличие собаки в городских квартирах мне представляется извращением.
На Плоском довольно большое хозяйство. Один большой дом, другой поменьше, бывший когда-то баней, и совсем маленький домишко, называемый тут кельей. Ещё есть летняя кухня и дизельная, там же и склад. То, что здесь нет бани, не понравилось сразу. Это несколько портило впечатление. А впрочем, и вообще бардака здесь оказалось больше, чем в предыдущих двух местах, всё потому что нет постоянного хозяина, обитатели постоянно меняются. На Плоском кто-то есть почти всегда, даже зимой. Люди здесь не только охраняют заповедную территорию, но и занимаются промыслом для себя, что является дополнительным стимулом, небольшую зарплату не стоит учитывать. Почему это место называется мыс Плоский? Да потому что здесь действительно плоско. Берег на устье реки, где и стоит база, низкий, да и небольшой участок прилегающей местности пологий, лишь дальше начинаются горы. Река нанесла песок, и здесь образовался песчаный пляж. От песка никуда не деться, постоянно приходится подметать в помещениях. Река по карте называется Хиндя, но все её тут зовут Хинджа.
Так как на новом месте предстояло первое время оставаться одному, то и всё хозяйство необходимо было принять во владение. Поэтому Сергею пришлось срочно вводить меня в курс дела и даже написать краткую инструкцию по пользованию рацией и маленькой бензиновой электростанцией. Вот всё же не технический я человек, целый час провозился с движком, пытаясь самостоятельно завести его. Уже было пытался бросить затею, когда понял, что же делаю не так.
Итак, на новом месте устроился. Пока заселился в большом доме. Здесь рация, большая печка и несколько кроватей. Даже порядок кое-какой навёл, полы помыл. Этот и следующий день решил посвятить хозяйству и изучению ближайших окрестностей, а дальше запланировал самый большой маршрут в этой экспедиции. Пора было забраться в самую середину полуострова и отсюда сделать это явно проще, чем из других мест, судя по карте. Но об этом позже, а пока расскажу о местном береге. Гулять тут можно далеко, что в одну, что в другую сторону. Вернее на запад километра полтора совсем свободно, а потом прижим проходимый только в отлив. На прижиме, кстати, в отлив полно морских звёзд валяется на камнях. А на восток местность вообще понижается, и ходить можно совсем свободно. Но километрах в четырёх тоже есть прижимы не проходимые в полную воду. Если это учитывать, то без проблем можно дойти до Умары, а потом ещё и дальше. Умара – это следующая река к востоку, напротив её устья в заливе Одян возвышается небольшой, одноимённый с рекой скалистый островок, известный своим птичьим базаром. Эта территория уже не относится к заповеднику и там есть промысловая база. В то время там обитал всего лишь один человек, слышал его по связи иногда. Напротив Плоского в море во время отливов оголяется большая отмель в виде каменной косы и отдельно разбросанных валунов, на которые выползают сивучи и нерпы и начинают громко орать, но подобраться к ним без лодки невозможно.
Мой предшественник, так неожиданно сбежавший с кордона, успел рассказать, что здесь беспредельничает один большой медведь. Недавно совсем неподалёку задрал медведицу с медвежатами. Медвежат сожрал, останки двух детёнышей так и остались валяться на берегу, а мамашу закопал, законсервировал на голодное время. Её могилу потом нашёл метрах в 300-х от кордона. Это обстоятельство немного настораживало и заставляло проявлять осторожность, без ружья никуда не ходил. Но злой убийца-каннибал так больше здесь и не показался. Впрочем, вообще медведи куда-то подевались. По рассказам на Плоском их обычно очень много пасётся и собакам работа всегда есть. Своей работой они считают не допускать врага на левый берег реки, где стоит кордон, а на правом берегу пожалуйста, гуляйте. У старой собаки Зойки уже настоящий маразм, медведи ей мерещатся всегда, и она почти никогда не умолкает, нудно облаивая окрестности. Говорят, даже зимой не успокаивается, когда медведи уже спят спокойно в своих берлогах. 
Итак, два дня на кордоне прошли, погода не испортилась, пора воплощать в жизнь намерения. Иду вверх по Хиндже к её истокам. Хозяйство придётся оставить, когда приедут люди неизвестно, а время уходит, да и Швецов не возражал, велел не беспокоиться по этому поводу. Вышел утром, после связи, все три собаки почуяли большую прогулку и увязались следом. Против двух кобелей совсем не возражал, а вот Зойку пришлось отогнать обратно, она едва волочит задние лапы, когда-то давно попала в капкан.
От кордона лучше сразу подняться на террасу и идти по хорошо набитой тропе между редкими кустами кедрового стланика. Но так просто всего лишь с километр. Дальше тропа спускается к реке, и дорога становится неоднозначной и не простой. Приходится тщательно выбирать путь между зарослями кустов, идти медвежьими тропами, которые вдруг заканчиваются, потом снова начинаются. Собакам проще, они радостно носятся, развлекаются своим любимым занятием, охотятся на бурундуков. Стоит только послышаться где-то писку, тут же срываются и несутся сломя голову. Не видел, чтобы хоть раз охота удалась.
Сегодня задача не велика, дойти до первой избушки на левом притоке, называемым Козий, это всего километров семь. Весь маршрут до конечной цели намечается около 20-ти километров. Конечная цель – озеро в левых истоках Хинджи, вблизи водораздела с Бургаули. Судя по карте, это самое большое озеро на полуострове и находится оно примерно посередине. И хотя на карте никак не называется, да может быть и действительно никак не называется, для себя назвал его Центральным.
Избушек на Хиндже должно быть две, одна в семи километрах от кордона, а вторая уже где-то под перевалом на Бургаули. Их когда-то, уже достаточно давно, построил заповедник. Вынашивались тогда планы по развитию туристических маршрутов на Кони. Кстати, ещё изба есть и дальше, за перевалом, в верховьях Бургаули, ну и на устье, где уже пришлось побывать. С туризмом так ничего и не сложилось, а для других целей избы вроде и ни к чему оказались, весь интерес на берегу и в море. Поэтому в них давно уже никто не был и в каком они состоянии, никто не знал.           
   До первой избы дотащился часа за четыре и нашёл её в плачевном состоянии. Видно облюбовал это жилище для себя один из местных диких обитателей. Вот уж не думал, что медведи способны жить в избах. Однако здесь всё о том говорило. Дверь ему, конечно, не нужна, поэтому, не сомневаясь, выдрал вместе с петлями. Из печки зачем-то выгреб всю золу, а оставленные когда-то газеты и журналы превратил в мелкую труху. Это же надо было проявить такое усердие, изучая человеческую азбуку. Прямо идеальная машина для уничтожения документов. Всё внутри в клочьях шерсти и даже похоже на нарах лежал, как полагается, попутно отгрызая от них по кусочку. А потолок весь замусолен, затёрт почти до блеска, видно не малый зверюга, холкой своей в потолок упирался. Ко времени моего прибытия, хозяин где-то отсутствовал, да и, похоже, давно уже дома не появлялся. Поэтому пришлось без разрешения заселяться. Однако необходимо было произвести мелкий ремонт, заколотить досками большую дыру внизу одной из стен, вставить в окно найденное здесь же стекло, а самое главное навесить дверь. К счастью, под нарами обнаружил ящик, в котором ещё со времён строительства остались гвозди и новые петли. Ну вот, худо-бедно, а заночевать можно, да и печка целая. К тому же на улице надёжная охрана, пришлось, правда, делиться с ними колбасой и салом.
Ночь прошла спокойно, а следующим днём удалось дойти к перевалу, где находится ещё одна избушка. Идти на этом участке оказалось ещё хуже, чем до того. Большую часть пути проделал прямо по реке. Ходьба по скользким камням была даже проще, чем нервирующая необходимость продираться сквозь кусты. Избушку здесь поставили в симпатичном месте, на маленькой поляне, в котловинке, закрытой со всех сторон, прямо перед крутым подъёмом на перевал. Здесь же и небольшой ручей, всегда есть вода, хотя ниже она теряется в камнях. Всё бы хорошо, да вот от избушки мало что осталось. Здесь медведи вовсю постарались, даже пол разобрали и на его месте яму вырыли. Крыша вся осыпалась, а в стенках брёвна остались через раз, дверь вообще где-то затерялась. Так что здесь приюта явно не найти, пришлось палатку ставить на другом краю поляны, подальше от глубоко набитой медвежьей тропы. Собаки получив свою долю каши и сала, изображали в сумерках активную деятельность, периодически вскакивали, убегали куда-то неподалёку с лаем. Но, похоже, все медведи в настоящий момент куда-то откочевали в более сытные места. В этом году в реках здесь совсем мало рыбы, да и шишки на стланике немного и ягоды не густо.
Утро было туманное, видно с моря нанесло, но потом всё очистилось, погода на редкость безоблачная. Идти оставалось недалеко, всего километра четыре, да и те по местности, где уже мало кустов и почти не надо набирать высоты. Так что, не спеша, со съёмкой, добрался до искомого озера, правда, жарко было очень идти. Кстати, на подходе обнаружил ещё парочку неучтенных, не указанных на карте озёр. Центральное озеро не разочаровало. Оно лежит в горном цирке, открытом к северу и с этой стороны его держит морена, а с востока, юга и запада его окружает неприступная, острозубая, как пила, скалистая и высокая стена. Под западным склоном отыскалось удобное местечко для лагеря. Здесь симпатичная полянка, слегка местами заболоченная, потому что морена держит воду и по ней протекает медленный и симпатичный ручеёк. А небольшой островок ольховника поставлял дрова для костра. Наверное, это был самый жаркий день за всё время. Этому ещё способствовал и сам цирк, как в чаше аккумулируя солнечную энергию. Первым делом искупался, когда пришёл на место, а потом, пока разбирался с лагерем, мог себе позволить даже походить голышом. Местечко симпатичное, вечерняя съёмка вообще удалась.
Можно было ещё на денёк задержаться, продуктов хватало. Но заспешил на следующий день уходить, оправдывал спешку оставленной без надзора базой. Но, скорее, просто привык к другому экспедиционному режиму. Всё же для того, чтобы находиться и работать в таких автономных условиях и в одиночку, требуется определённый настрой, и он обычно имеется, когда расклад именно такой, как и было много раз ранее, в других экспедициях. Короче говоря, после единственной ночёвки на озере, покинул его на следующий день, после утренней съёмки. Собаки, кажется, тоже были рады, почувствовали, что возвращаемся. Понятное дело, за день дойти до кордона и не рассчитывал, но до избы, что на притоке Козьем, всё же добрался. Хозяин, наверное, так и не появлялся за это время, так что никто не претендовал на нары у тёплой печки.
На следующий день погода наконец-то вновь приняла свой обычный и естественный здесь, пасмурно-смурной вид. До кордона оставалось пройти всего семь километров уже знакомой дороги. И на месте уже оказались люди. Оказывается, Антоныч завёз их в тот же день, когда я вышел на маршрут, так что можно было и дождаться. Но на базе всё в порядке, ничего не произошло, встречали Виталик, работающий тут егерем и Васильевич, мужик уже в возрасте и на пенсии. Сюда Васильевич просто любит приезжать и жить, скучно ему в Оле. Тут, кстати, все из Олы работают, да и сам Швецов.
Собственно говоря, после возвращения начался новый этап экспедиции, наверное, самый скучный и мало результативный. Чтобы никого не напрягать и чувствовать себя более свободно, занял для проживания «келью». Избушка, конечно, совсем тесная, но много и не надо. Тут и погода всерьёз и надолго испортилась. Так что несколько дней пришлось просто лежать на нарах, читать книгу, благо тут целая библиотека скопилась, слушать радио, периодически выходить на берег, чтобы насобирать плавник для печки, а также проявлять нехитрые кулинарные способности, исходя из небольшого разнообразия продуктов. Кроме того, можно было и в гости сходить, пообщаться, послушать радиосвязь и узнать, что творится в округе, передать приветы на Таран и Скалистый. Потом, конечно, были дни и с хорошей погодой и интересными, но редкими состояниями. Однако следует признать, что Плоский не самое красивое, и не самое интересное место для задачи, которую преследую. В основном приходилось вылавливать моменты на рассвете и на закате. В это время здесь солнце всходило в восточной стороне залива Одян, там, где возвышается вдали гора Эгуйя, а садилось прямо в открытое море, чуть правее мыса Скалистый. Остальное же время суток не возбуждало творческий интерес и проводил его в своей келье, как настоящий отшельник или всё же совершал не очень результативные прогулки по прилегающей местности. Вся эта ситуация не могла не вызывать ностальгических воспоминаний о мысе Таран. Предвидя такой расклад, не зря заранее договорился с Андрюхой о возможном возвращении, да и Швецов не возражал помочь с переездом.    
Окончательно дозрел к переезду где-то к десятому сентября, вызвал Швецова. Правда, ещё день пришлось пережидать небольшой шторм. Приехали за мной утром, в это время здесь поблизости опять Антоныч на своём катере болтался. Подъехали к нему по пути, команда на катере как раз недавно подняла невод и обнаружила там, кроме другой добычи, акулу. Застали момент, когда её разделывали, и палуба вся была залита кровью. Даже поднялся на катер, ради такого сюжета.
На Таране уже ждали, встречали как своего. Там в это время оставались только Андрей и Серёга-боцман. И вновь начался таранский этап экспедиции, но теперь уже заключительный. Маяк почти как родной, местность знакомая, где и что снимать, понятно. Разница только в том, что окружающий мир всё больше приобретал осеннюю окраску и настроение, ночи стали гораздо длиннее и темнее, а солнце всходило и садилось уже совсем не там, где раньше. Теперь на покой светило уходило за остров Завьялова, а поднималось за горой, примерно там, где находится кордон Скалистый. Тундра на косе и на горном гребне становилась всё более красной и ярко жёлтой, дальние горы тоже наливались яркой желтизной.
Собственно говоря, про этот небольшой период времени уже особо рассказывать нечего, просто была обычная работа, без особых событий. Вот только рыбаки активизировались, в сентябре здесь самый сезон. По хорошей погоде много катеров проходило в проливе между мысом и островом. Соответственно и гостей стало больше на маяке.
И вот, где-то к 20-му сентября почувствовал свою миссию выполненной. Теперь оставалось найти способ выбраться отсюда, дождаться какой-то оказии. Тут, как обычно, с Антонычем повезло, опять проходил мимо и заглянул на маяк. Вот и пришло время распрощаться уже окончательно с Тараном, гостеприимным берегом и его хозяевами, да и с самим полуостровом Кони тоже. Хотя с этим не так быстро. Антоныч не собирался так быстро возвращаться в Олу. Ещё целый день планирует провести в районе Плоского. Там его команда забросила два больших невода.
От Тарана ушли поздно вечером, по темноте. Прощаясь с Тараном, ещё долго стоял на палубе, не уходя в каюту, и смотрел на уходящие в темноту горы и всё более меркнущий свет маяка, любовался ярко фосфоресцирующим следом, оставляемым за собой катером. А утром поднялся с выделенной мне шконки с некоторым недоумением, катер совсем не качало и он никуда не двигался. Как тут же объяснили – «мы обсохли». Что это означает понял, когда поднялся на палубу. Оказывается, катер подошёл впритык к берегу прямо у кордона на Плоском. А сейчас отлив, и мы полностью оказались на суше. Чтобы катер не завалился на бок, у него есть специальные боковые подпорки, устанавливаемые на время таких остановок. Так что можно было спокойно сойти на берег, прогуляться, привести себя в порядок, поздороваться со знакомыми обитателями Плоского, пока вновь не начался прилив.
В тот последний день у берегов полуострова Кони мне довелось поучаствовать в настоящей промысловой рыбалке. Даже не только в качестве фотографа, но и в качестве рыбака. Для этой роли меня облачили в специальную оранжевую робу, и мне пришлось вместе со всеми вытягивать из моря длиннющий невод. Вот уж насмотрелся, что там водится и что попадается. Мало того, что крабы и всякая рыба, типа палтуса килограмм по 10-20, но и нерпа запуталась, и дельфин и как уже ранее приходилось видеть, акула. Да и утки иногда неудачно ныряют.
Рыбалку закончили к вечеру, а потом взяли курс на Олу. Ночью поднялся ветер и начался не слабый шторм, катер здорово болтало. Но видно всё же привык к морю, даже спал нормально, пока Антоныч вёл уверенно свой катер к родным берегам. А ведь три месяца назад, прямо скажем, не очень принял незнакомую стихию. Да и она, в ответ неласково со мной обошлась. Ко всему человек привыкает. Может быть, стану со временем не только землепроходцем, но и мореплавателем. А пока прощай полуостров Кони, меня ждут новые края.
© 2007-2012 PhotoGeographic Менеджер проекта - Оксана Глебова
Веб-дизайн - Ольга Гордиенко
Перевод - Настя Карпухина