Фото-географические исследования
БайкалСеверная ОсетияХребет ЧерскогоОленёкПатагонияСунтар-Хаята
English главная страница Контакты карта сайта
  главная     экспедиции     очерки     предложения     проекты     новости     партнеры     помощь     контакты  
Авторский фотобанк
поиск
расширенный поиск

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОБЪЕКТЫ

    Алтай
    Байкал
    Башкирия
    Восточные Саяны
    Индигирка
    Кавказ
    Камчатка
    Колыма
    Лабынкыр
    Лена
    Мома
    Момский хребет
    Нижняя Тунгуска
    Обь
    Оймяконское нагорье
    Оленёк
    Омулёвка
    Пинега
    Подкаменная Тунгуска
    Подмосковье
    Полуостров Кони
    Приполярный Урал
    Путораны
    Северная Осетия
    Селигер
    Сунтар-Хаята
    Урал Полярный
    Хребет Черского
    Эвенкия
    Юдома
    Якутия
    Крым
    Вьетнам
    Гоа
    Непал
    Патагония
    Северная Индия
    Турция

ТЕМЫ

ГОРОДА РОССИИ

Главная / Очерки / Путешествие в Западные Путораны-2

Путешествие в Западные Путораны-2

Экспедиция вторая. 
Ещё тогда, в первой экспедиции, где-то на кордоне у Олега Беглецова мной была высказана вслух мысль, что неплохо было бы приехать в Путораны специально с целью фотосъёмки. И что я обязательно это сделаю. Удивительно, но иногда слова, сказанные вслух и с определённым чувством, материализуются и становятся пророчеством. Вторая экспедиция состоялась через семь лет и именно с такой целью. Но тогда, семь лет назад и не предполагалось, что это будет не только моя цель, но и работа. Тем не менее, некое издательство уже второй сезон предлагало работу в качестве фотографа-пейзажиста. Эта съёмка затем используется в издании фотоальбомов. На этот раз было предложено поехать именно в этот район. К этому моменту у меня уже образовался достаточно большой опыт путешествий с преодолением значительных расстояний, используя водные пути и каркасно-надувную байдарку. Поэтому поиском спутников даже и не стал озадачиваться. Уж больно специфичная задача. Спортсмены-туристы, желающие пройти маршрут какой-либо сложности, не подходят. Здесь нужен именно ассистент. Но мой бюджет не рассчитан на это.
И в этот раз я обратился за помощью к другу Диме Глушенкову и транспортной авиации. Июнь ушёл на подготовку экспедиции. И приблизительно с 24-го на 25-е июня так же, как и семь лет назад, ИЛ-76 благополучно довёз меня и 120 килограмм груза в аэропорт Алыкель. Картина встретила примерно та же. Жара и большой, грязный сугроб снега у забора. А Москва провожала дождём и холодом. Небольшие проблемы с получением груза и меня доставляют в Норильск. Хорошо, что есть куда устроиться. Издательство сняло квартиру. В ней живёт человек, который занимается реализацией уже изданного альбома.
Здесь предстоит решить ту же задачу, что и впервой экспедиции. Нужно найти возможность заброски в Путораны. Пока туда попасть можно только по воздуху, так как лёд с озёр ещё не сошёл. На следующий день иду знакомиться с директором Путоранского заповедника Лариным Владимиром Владимировичем. Был некоторый расчёт на его помощь. Но всё оказалось не так просто. Он якобы договорился с той турфирмой, которая возит туристов на Кету. Они их возят на вертолёте Ми-2. Это знаменательное событие должно было состояться 26-го июня. Но этот день наступил, и для меня ничего не произошло. Понятно, что лишний человек в таком маленьком вертолёте совсем ни к чему. Как сказал Ларин, или как сказали ему, в вертолёте не оказалось свободного места. И предложили ждать до 8-го июля, что никак не могло меня устроить. Следующие несколько дней ушли на попытку договориться с экспедицией Красноярского института лесного хозяйства. Они выполняли заказ Норильского комбината и начали активно летать по разным точкам, где собирались вести работы. И договориться даже удалось. Но вертолётные часы оплачивал заказчик, экологический отдел Норильского горно-обогатительного комбината. Вот начальница этого отдела и запретила меня брать. Вдруг что-то не то сниму. Пожелаем ей здоровья. Короче говоря, дело приобретало затяжной и скверный оборот. Время уходило, а я оставался на месте, и сдвинуться с него никак не получалось. Разыскал и Олега Беглецова. Водки со мной он выпил, а вот чем-то помочь отказался. Хотя и мог. Летают к нему, периодически, на Кутарамакан отдыхать нужные люди. То есть люди нужные и важные для него. К таковым я не относился.
И на двенадцатый день пробивания невидимой стенки мои нервы не выдержали. К этому времени дошли сведения, что лёд с озёр ушёл и водный путь открылся. Шестого июля, утром я поехал на Валёк и на пристани у моста благополучно договорился с хозяином попутного катера, который мог добросить меня до острова Пьяный. Потом съездил за своим грузом. И мы благополучно отчалили от пристани Валёк и отправились вверх по реке Норилке. Из Норилки вошли в реку Талая. Здесь уже достаточно быстрое течение. Эта река вытекает из озера Мелкое. И вот как раз в том месте, где она вытекает, но ещё в озере стоит совсем небольшой островок. Он и называется Пьяный. Название его вполне понятно. Здесь стоит пост контроля над маломерными судами. К коим относятся и моторные лодки. Короче говоря, если на озере шторм, то всех заворачивают назад. Естественно мало кто хочет возвращаться домой, если уж всё равно выходной. Вот и остаются на острове отдыхать. Авось и ветер стихнет.
И всё же иногда некоторые решительные действия, предпринятые вовремя способны повернуть «колесо Фортуны». В этот день удалось добраться не только до Пьяного. Там сразу же договорился с человеком, работающим на контрольном посту. Через час мы уже рассекали довольно крутые волны озера Мелкого на моторной лодке. Штормило серьёзно, по крайней мере, на посту никого не пропускали. Оставалось только надеяться на опыт моего проводника, сжать зубы и держаться за всё, что можно в скачущей по волнам лодке. Однако «коррида» закончилась и совсем некрасивое озеро Мелкое, с мёртвым лесом по берегам из-за выбросов комбината, осталось позади. Мы поднялись также и по реке Глубокой, являющейся протокой между озером Глубоким и Мелким. И вот, уже на левом, южном берегу озера Глубокого меня оставили одного. Наконец-то, кажется, работа начинается. В пункте высадки стоит небольшой балок с печкой. Но на месте сегодня не сидится, собираю байдарку.
Эта часть озера лежит ещё в низких берегах. Но недалеко впереди виделся вход в горы. Далее громоздились бесконечно платообразные вершины. Через несколько часов байдарка была готова. Прошёл первый в сезоне обед на природе. С трудом удалось пристроить в байдарку весь, пока ещё довольно громоздкий груз. И совсем уже поздно вечером я начал отмерять веслом первые метры озера Глубокого. Курс держу на смутно видневшуюся избу на противоположном берегу большого залива. До неё, по словам моего уехавшего проводника, восемь километров. Озеро идеально спокойно. Ветер к вечеру совсем затих. И я рискую идти напрямик. А ведь действительно рискую. Позднее я понял, что на этих озёрах волна поднимается достаточно быстро. И на байдарках следует ходить поближе к берегу. Но в этот день удача не собиралась изменять мне, и спокойствие озера так и не было нарушено ветром. А через некоторое время я подошёл к берегу, на котором стояла видимая издалека изба. Там встречали люди. Это два рыбака из Талнаха, отец и сын. Приехали на выходные порыбачить. Они оказались очень гостеприимны. Ужин готовить не пришлось. С ними и заночевал в этой избе.
Утром им нужно было возвращаться домой, ну а мне двигаться дальше и втягиваться в работу. Впереди масса времени, больше двух месяцев. Но и работы много. Нужно снять около сотни катушек плёнки. И сделать это максимально эффективно. По озеру Глубокому, вдоль его левого, т.е. южного берега двигался несколько дней, постепенно втягивался в работу. Часто останавливался, чтобы поснимать. Погода была разной. Пронзительное солнце сменялось проливным дождём, останавливающий движение ветер переходил в полный штиль. Так постепенно, в работе приблизился к восточной оконечности озера. Здесь в него впадает река Муксун. Эта река вытекает из озера Собачьего и её длина всего около 25 километров. Но это расстояние нужно подняться вверх по течению. В тот день всё никак не получалось войти в реку. Уже рядом с устьем прижал шторм, и пришлось прятаться за одним из островов у берега. Но ближе к вечеру ветер успокоился и позволил пройти в реку. В нижней части река оказалась достаточно спокойной. Практически всё время удавалось передвигаться на вёслах. Здесь много островов и проток. В этот же день удалось подняться до середины реки и заночевать в полуразрушенном балке, обшитом толью. Весь следующий день ушёл на подъём по реке. Здесь она уже не столь спокойна. Чем выше, тем течение всё быстрее, появляется много перекатов. Всё больше приходится вести байдарку с берега. Особенно трудным оказался последний километр. Казалось, что придётся уже таскать весь груз на себе. Только лишь в начале ночи, благо, что в это время здесь она почти так же светла, как день, удалось войти в озеро Собачье. На правом берегу, там, где начинается река, решил обосноваться, сделать днёвку, отдохнуть и поснимать.
Утром пошёл посмотреть балок, расположенный на этом же берегу, чуть дальше в озеро. Это жилище оказалось обитаемым. Там познакомился с неким Саней. Судя по его словам здесь он прячется от городской жизни, в которой не находит себе никакого применения, кроме поглощения алкоголя. Здесь, правда, тоже для него находится не так много занятий. Всё, что у него есть, это лодка без мотора, пара рваных сетей, да ружьё двадцатого калибра с небольшим запасом патронов. Прокормить себя здесь он сможет, но вот запастись на зиму или как-то заработать добычей вряд ли. А ведь зимой всё равно придётся возвращаться в город. Мимо него довольно часто проезжают рыбаки-браконьеры. Возможно, чем-то помогают. Иногда он берёт вёсла в руки и уходит в гости к Налтановым, долганской семье, живущей в 12 километрах далее по тому же берегу. Что-то из продуктов берёт там.
Закончив работу в этом месте, я отправился дальше по озеру Собачьему. На прощание зашёл к Сане. Он дал в дорогу пару небольших, солёных гольцов. Дальнейшим пунктом остановки намечен дом семьи Налтановых. Там намеревался задержаться подольше. Но это будет зависеть от того, как меня встретят. Двенадцать километров по спокойному озеру совсем не расстояние. Но вышел-то я ближе к вечеру, поэтому прибыл в пункт назначения уже почти ночью. Мне говорили, что у Налтановых какой-то совершенно не характерный для этих мест большой дом. Но то, что там предстало взору, превзошло все мои ожидания. На сваях стоит действительно огромный, двухэтажный дом, хорошо обшитый досками. Кажется, именно для этого дома везли тогда стройматериалы в вертолёте, в котором летели мы в 1996 году. К берегу у дома были причалены несколько лодок с мотором и без него. Людей рядом не видно. Иду в дом. Никто не встречает. В полумраке большого помещения обнаруживаются два человека мужского пола, склонившиеся над большим столом. Всё понятно, хозяева в изрядном подпитии. Так состоялось моё знакомство с Налтановыми. Этот долганский род с давних пор живёт в этих местах. А дом этот построен не ими. Видимо здесь, вдали от ненужных глаз очень удобно было кому-то отмывать деньги. Трудно даже представить, сколько было потрачено на это строительство. Ведь всё завозилось вертолётом. Потом дом передали в пользование семье Налтановых. На момент моего прибытия в доме находились отец и сын. Сын моего возраста, а отцу около семидесяти. Их-то я и обнаружил за столом. Косвенными же виновниками такового их состояния оказались гости из Норильска, приехавшие половить рыбки на озеро Собачье. Одна моторная лодка на берегу принадлежала им. И как водится, в гости с пустыми руками не ходят, а вот с трёхлитровой банкой спирта в самый раз. В это время гости уже спали. С ними познакомиться не удалось, рано утром они уехали домой. Сами хозяева так и не смогли адекватно воспринять мой приезд. Единственным трезвым человеком здесь оказался ещё один обитатель дома – тринадцатилетний внук главы семьи. Вот такие каникулы у деда. Он был очень рад моему визиту, скучновато проходит лето. Мне же пришлось мириться с ситуацией. Тем более, что баня оказалась протопленной. И никто не мешал привести себя в порядок.
Я провёл у Налтановых две ночи и два дня. Всё это время они почти не отходили от стола. Продолжали поддерживать то состояние, в котором я их застал. Спирт кончился. Но они позаботились заранее, поставили бражку. Выбродить она, конечно, не успела. И хозяева принимали напиток в той стадии, до которой он успел дозреть. Мне нужно было работать, поэтому общение с хозяевами сводилось к минимуму. Но, тем не менее, как-то познакомиться удалось. В это время с ними не оказалось хозяйки дома – Налтановой старшей. Похоже, всем здесь заправляет она. Вот без хозяйки мужики и разбаловались. Но с другой стороны, будь она на месте, возможно, мне не удалось бы здесь так просто остаться. Зараза коммерциализации добралась и сюда. Налтановы хотят создать здесь что-то вроде турбазы. Но пока организация ограничилась только уже составленным обширным списком расценок для туристов и прочих посетителей этого дома. Там и фотографирование, и посиделки у костра, и пляски в национальных одеждах, рыбалка и другое. Очень подробный список и все цены в условных единицах. Осталось только дождаться, когда кто-то придёт и начнёт платить деньги. Однако никто не спешит это делать почему-то. Милые мои долгане, занимались бы вы своим коренным делом. Тогда и душа была бы на месте, и равновесие в ней нашлось. А ведь талантливый народ. Сначала внук, а потом и сам дед водили меня показывать его многочисленные поделки из дерева. Это дед ваяет долгими зимними ночами. Особенно поразила одна поделка. Изображено что-то похожее на чайку, рвущуюся из бесформенного куска дерева. Оказывается, автор выразил здесь боль по погибшим подводникам «Курска». Потом на глаза попались вполне достойные стихи внука, описывающие местный быт без всяких прикрас. У Налтанова – старшего не единственный сын. Есть ещё дети и внуки. Ещё один его сын воевал в Афганистане и пришёл оттуда с совершенно подорванной психикой. Теперь это просто опустившийся человек. Мне всё это понятно. Даже два, три месяца проводимые мной ежегодно наедине с первозданной природой, оставляют в сознании некоторые изменения. И потом не так просто вернуться к тому состоянию, которое характерно для привычной среды обитания. Это часто сопровождается депрессиями. А тут веками народ жил только такой жизнью, близкой к природе. У них должна быть очень тонкая и ранимая нервно-психологическая организация. Ещё и поэтому так слабы эти народы на алкоголь. А уж воевать их заставлять совсем не гуманно. Наша цивилизация плодит таким способом уродов, ни к чему уже не пригодных. Однако что-то я в философию ударился.
Кстати, дед поведал, почему это озеро называется Собачье. Второе его название на местном языке звучит как Ыт-Кюель. А на долганском слово Ыт означает приказ собаке лечь. Может быть очертания озера слегка и похожи на лежащую собаку.
В конце второго дня пребывания в гостях я решил, что пора и честь знать. И собрался двигаться дальше на восток по озеру. Хозяева успели привыкнуть и провожали вполне тепло и дружелюбно. Дальше по северному берегу озера никто не живёт, и только в самой восточной его оконечности, почти на устье реки Хоронен, стоит кордон Путоранского заповедника. Это примерно в 40 километрах от Налтановых. А хозяином там является некто Сергей Гаврилов.
Далеко в этот день я уже не пошёл и от места ночёвки большой дом ещё был виден. Видно было так же, как к дому подошёл какой-то катерок. Потом он проскочил мимо меня и ушёл к восточной стороне озера. А следующим утром этот катер появился вновь и на обратном пути подошёл к моей стоянке. Из катера высунулся улыбающийся мужичёк, круглый и белобрысый, и позвал меня по имени. Это и оказался сам Гаврилов. Забавный мужик лет пятидесяти. Слухи о предполагавшемся визите фотографа до него уже дошли. Вот только принял он меня за другого знакомого фотографа с тем же именем. Ошибка не изменила его радушного расположения. Тем более, что состояние его было пьяно-весёлым.
-«Ну, ты давай гони на кордон, я распорядился, тебя встретят, уже и постель застелена” - хихикая, поведал хозяин кордона.
Гнать я не стал. Не спеша, со съёмкой прошёл вдоль всего северного берега озера. И на кордоне оказался только ближе к вечеру следующего дня. Встретили действительно хорошо. В это время здесь находились только два жителя и работника кордона – Олег и Фёдор, который на самом деле оказался башкиром с именем Фарид. Мало того, что он оказался моим земляком из Башкирии, так мы ещё и одногодки. Стоит ли говорить, что гостя накормили и истопили баню. Это все, само собой разумеется. У меня возникла возможность жить в достаточно комфортных условиях и при этом ходить в маршруты с фотосъёмкой. Вот, правда, берег здесь заболоченный, гулять по нему не удобно. А два крупных ручья, сбегающие с гор у кордона труднопроходимы. Не очень продуктивно будет оставаться здесь надолго.
Через пару дней вернулся и сам хозяин посреди ночи и всё на том же катере. С ним приехала его подруга и его сын. Естественно привезли водки, и началось застолье. Как-то не очень я рассчитывал на такое развитие событий в своей работе. Стоит немного рассказать о катере и его хозяине. Зовут его опять же Сергей по фамилии Баталин. А катер его самодельный и работает по принципу водомёта. То есть винт расположен внутри корпуса. Судно движется за счёт реактивной струи воды, выталкиваемой наружу. Катер гораздо больше моторной лодки, но воды под килем ему нужно даже меньше. Вот и гоняет Серёга Баталин на озеро Собачье до самой осени. И даже речка Муксунка ему не страшна. Тем более, что фарватер он изучил досконально. Вот вполне реальная возможность попасть на это озеро именно с этим человеком.
Ещё двух дней хватило мне, чтобы нагоститься, поснимать окружающие пейзажи. И когда волна, поднявшаяся в последние дни, притихла, отправился в дальнейший путь. Теперь уже вдоль южного берега озера. Опять же не спеша. В этом и есть не единственная разница между работой странствующего фотографа и туризмом. Количество пройденных километров уже не имеет того значения. Значение имеет возможность поменять обстановку, найти новые творческие условия. Для этого и нужно передвигаться с места на место. Часто приходится останавливаться, бросать байдарку на берегу и уходить подальше от берега. Удобнее всего и продуктивнее ходить по ручьям, впадающим в озеро. Вот так, с работой дошёл в этот день до третьего большого ручья, из впадающих в озеро с южной стороны. Здесь стоит ещё один памятник финансовой неразумности или даже преступности. На устье этого ручья находится не совсем достроенный, шикарный двухэтажный дом с балконом. По размерам он уступает Налтановскому, но по дизайну и предполагаемому интерьеру даже превосходит. Рядом стоит готовая, но тоже свежей постройки баня. По рассказам, этот дом построен какой-то турфирмой, с целью привлечения сюда клиентов. Но что-то возникают сразу сомнения в разумности таких действий. Вложения тут не малые. Учитывая, что всё завозилось вертолётом и даже сруб, который сложен из ангарской сосны. Опять отмывание денег? На момент моего посещения этого «терема» людей здесь не оказалось, никто не помешал остановиться здесь на ночлег. Вроде комфортные условия, но во всём ощущается отсутствие «живого духа». Говорят, что всё это хозяйство собираются разбирать и перевозить куда-то. Большие перспективы у этого края, в качестве туристического бизнеса. Но только если возьмутся за дело серьёзные люди и подойдут к вопросу серьёзно, с расчётом на перспективу.
Утром долго не выпускал дождь, но днём он закончился, и выглянуло солнце. Можно было продолжить путь. Чуть дальше по берегу, где-то в километре, стоит ещё один дом. Но это уже обычный дом для этих мест. И достаточно старый. Здесь периодически живёт и ведёт хозяйство ещё одна представительница долганского племени – Анна Ивановна. Она приходится родственницей Налтановым. Кстати, долганский алфавит придумала женщина из этого же рода. Она же единственная долганская поэтесса. Анна Ивановна ведёт здесь промысловое рыболовство, и эта земля считается её. Оказывается, за день до этого всё тот же Баталин привёз сюда работника Анны Ивановны. В этом летнем сезоне здесь ещё не было хозяев. Как-то он оказался не очень приветлив. Даже не удивился моему внезапному визиту. Возможно, виной тому было полное разорение в избе, учинённое росомахой. По всему помещению была разбросана посуда, обильно посыпанная крупой и мукой. Задерживаться в столь неприветливой обстановке не стал и отправился дальше. В этот день не удалось дойти до реки Накта, к берегу прижал ветер и шторм. Ночевал на берегу, чуть дальше перевала на Лангу.
Накта ждала следующим днем, и ничто не воспрепятствовало этому. Эта река вытекает из озера Накомякен и впадает всего через четыре километра в озеро Собачье. И на эти четыре километра перепад высот двадцать метров. Можно ли будет подняться по реке с байдаркой? На устье реки, на правом берегу стоит совсем небольшой балок покрытый толью, но внутри есть нары и печка. Здесь устроил обед и сходил поснимать на видневшийся неподалёку скальный выступ. Сверху Накту хорошо видно. Похоже, серьёзные проблемы ждут только где-то посередине реки. Так оно и оказалось. Первые два километра удалось таки подняться, ведя байдарку с правого берега. Но постепенно это становилось всё труднее и пришлось бросить затею. Здесь река сплошь порожиста. Да уже и сутки закончились. Пора подумать о ночлеге. Другим днём решил весь груз таскать на себе. Осталось только два километра. Сначала отнёс, не разбирая байдарку. А потом ещё в две ходки остальной груз. И вот я весь на берегу озера Накомякен. Озеро встретило тишиной и кажущейся безлюдностью. Просто идиллия. Правда, некоторые следы человека, в виде мусора наблюдались. Чаю в этом состоянии идиллии попить удалось и тут началось.
Мне было известно, что рядом, чуть дальше на восток, по этому же берегу есть какой-то балок. Но было неизвестно, живёт ли в нём кто-то сейчас. И вот этот кто-то не замедлил появиться. Именно в той стороне, в озеро на лодке вышли два человека, и стали проверять сети. Меня пока не замечали. Потом, прямо за спиной, будто выросли из земли несколько молодых парней с рюкзаками. Явно не туристы. Ну да, ведь сегодня пятница. Люди из города едут порыбачить и отдохнуть. Эти ребята приехали всё с тем же Баталиным. И по берегу Накты пришли на Накомякен почти сразу за мной. Озеро как-то стало наполняться людьми и на глазах терялось ощущение первозданности. Далее всё развивалось в том же духе. Где-то за горой зарокотал двигатель вертолёта и через некоторое время вынырнул беленький МИ-2. Шустрая машинка даже и не стала долго кружиться, а прямой наводкой, неожиданно «плюхнулась» в пятидесяти метрах от меня. Из неё выскочили несколько мужиков и стали выгружать различное снаряжение – надувную лодку, мотор к ней, баулы, снасти. Всё снаряжение на вид явно фирменное, дорогое. Но самое главное, на всём этом висели багажные бирки аэропорта Домодедово. На краткий миг у меня даже появилось сомнение в своём местонахождении.
А всё же времена меняются. Эти ребята прилетели из Москвы в Норильск, заказали вертолёт на Вальке и высадились на озеро Накомякен, порыбачить пару дней. И через два дня их действительно снова забрал вертолёт. Их ждёт бизнес в Москве. Мне удалось пообщаться со вновь прибывшими. Вполне приятные люди. Свободного времени у них мало, зато есть деньги. И видеть они хотят в своё свободное время не те самые, пресловутые, ставшие уже нарицательными Канары, а именно Путораны и другие такого же рода места, которых в нашей стране не счесть. Познакомился и с обитателями балка, расположенном менее, чем в километре от истока Накты. Оказалось, отец и сын, промышляющие рыбалкой. Этот берег озера принадлежит также Анне Ивановне. И эти люди работают на неё. Противоположный же, южный берег относится к владениям некоего Толика Рабинковича. Если хорошо приглядеться, то отсюда видна его изба, стоящая на противоположном берегу, в юго-западном направлении. Шесть километров через озеро. Но судя по рассказам моих новых знакомых, самого хозяина на месте сейчас нет. Там пока живёт нанятый им работник – Лёха Соколовский. Вскоре, видимо привлечённый шумом вертолёта, и в предвкушении новостей или чего-то другого, с противоположного берега приехал на моторной лодке и сам Лёха Соколовский. Высокий, худощавый и беззубый мужик, лет пятидесяти от роду. Видно не очень по душе ему одиночество. Поэтому мои намерения перебраться к нему встретил почти восторженно. Через некоторое время загрузили всё моё барахло и целиком байдарку и отправились на противоположный берег. Его мотор «Ветерок» не позволял быстро одолеть шесть километров водного пути. И мы пока добрались, успели замёрзнуть, ведь это была уже прохладная ночь. Но горячий чай и огонь в печи быстро исправили положение. Так закончился этот очень насыщенный день.
Здесь начался новый этап путешествия. К этому месту я был привязан около десяти дней. Держало многое. Основная причина – это, конечно, весьма привлекательная перспектива улететь отсюда на вертолёте куда-то на озеро Кета или даже сразу на Кутарамакан. Судя по обещаниям Лёхи Соколовского, вертолёты к ним садятся довольно часто, с целью раздобыть рыбки. И летят обычно отсюда в нужном мне направлении. А в ближайшие дни так и вообще ожидается сам хозяин этих владений. Он должен подвезти продукты. Так что смысл ждать явно присутствует. Тем более поснимать здесь можно вполне продуктивно. Наличие комфортных условий и вполне приличная баня также говорили за себя. Дом, правда, подкачал. Лет ему уже явно не мало. Он слегка даже врос в землю. Внутри можно перемещаться только здорово наклонившись.
Несколько дней ожидания вертолёта прошли в работе. Но постепенно это стало напрягать. Что-то обещанный вертолёт никак не хотел прилетать. И в один из дней нервы не выдержали, да и творческий потенциал это место стало исчерпывать. Поэтому решил уйти на байдарке в восточную оконечность озера, к устью реки Ланга. И к вечеру одного из дней обосновался в намеченном пункте. Весь следующий день ушёл на маршрут, пройденный через верхнее плато близлежащей горы. А утром уже другого дня поработал рядом с лагерем и после обеда отправился в обратный путь. В один момент показалось, что слышу какой-то инородный звук. Вечером заявился в рыбацкую избу и обнаружил там самого хозяина – Толика Рабинковича. Оказывается, вертолёт я всё же упустил. Толик забавный парень лет тридцати, но уже лысеющий и начинающий полнеть. Хороший рассказчик. Я просто хватался за живот со смеху от его рассказов про местных медведей, иногда навещающих его владения. Что-то вроде этого:
-«Начало лета. Сижу в жарко натопленной избе, один, за столом, наворачиваю ложкой. Громко звучит музыка из радио. Двери в избе нараспашку. За окном что-то зашевелилось. Чуть не подавился. В окно видно задницу медведя. Сам он притаился, ухо просунул в дверной проём и слушает музыку. Просто меломан какой-то».
Но лучше послушать самого Толика, его артистизма не передать. Оказалось, что сегодня он залетел сюда случайно и даже не успел захватить продукты для Лёхи. И сегодня же вертолёт на обратном пути с Кутарамакана должен был забрать его назад. Но что-то там не сложилось. Толик сильно матерился, ругал вертолётчиков. Но и на следующий день его никто не забрал. Тогда он с расстройства поехал на моторной лодке в устье Ланги и привёз оттуда гольца килограмм на 5-6. Вот только следующим днём приземлился вертолёт и забрал Толика. Мне этот борт был ни к чему, потому что шёл сразу на Валёк. Но удалось договориться на завтра. Завтра борт должен идти на Кутарамакан забирать каких-то отдыхающих. И по пути туда пилоты обещали завернуть на Накомякен. К тому же сегодняшний борт оставил здесь до завтра ещё одного человека. Он уже был знаком мне. Я видел его в той самой компании москвичей, прилетевших порыбачить на пару дней. Вот и сейчас Паша, как его зовут, прилетел на выходной порыбачить. На самом деле он прилетел, конечно, не из Москвы. Оказывается, некоторое время он уже живёт в Норильске, занимается строительными подрядами. Но, кроме того, Паша заядлый рыбак и водный турист. И на этот раз он привёз надувную лодку и мотор к ней. Теперь мы познакомились подробнее, и оказалось, что он знает моего друга Диму Глушенкова. Мир тесен. Кроме всего прочего у Паши оказался спутниковый телефон. И он любезно предложил позвонить куда угодно. Моя жена была шокирована неожиданным звонком.
А следующий день наконец-то оправдал мои ожидания. Всё получилось, вертолёт прилетел за нами. Теперь этот полёт вспоминается со смехом. Но тогда это воспринималось по-другому. Для начала пилоты схватились за голову, когда увидели меня, волокущего не разобранную байдарку. В дверь салона её запихнуть оказалось, конечно, невозможно. А ведь винты вертолёта всё это время вращались, и к нему не так просто было подобраться. Казалось, что вот уже сейчас улечу на байдарке, как на парусе. Потом всё же открыли задние, грузовые двери. В салоне уже сидели какие-то люди, и валялся некоторый груз. Загрузиться таки удалось, и мы наконец-то поднялись в воздух. Полёт длился всего минут пятнадцать, борт прошёл над горами и озером Кета. Пункт посадки – озеро Кутарамакан, база Беглецова. Вот тут началось самое весёлое. Только приземлились, как в вертолёт начали грузиться люди. Я судорожно заметался по салону, выбросил сначала байдарку, затем все остальные мешки. Загружающиеся пассажиры после вчерашнего отдыха, похоже, слабо соображали, что это я бегаю, как угорелый и продолжали тупо лезть в салон. Ну вот вроде всё выгрузил. Считаю мешки – восемь, девять. Нет, опять – восемь, девять. Одного не хватает. Который раз влезаю обратно и ничего своего не обнаруживаю. Что за чертовщина, кажется, штатива не хватает. А пилоты не останавливают винтов, в грохоте ничего не разобрать, и вертолёт вот-вот готов взлететь. Механик уже не понимает моих намерений. Кажется, решил, что я всё выгрузил и намерен лететь с ними, поднимает лесенку, закрывает двери. Я судорожно машу руками. Народ уже начинает хвататься за животы. Ну вот, наконец-то обнаруживается злополучный штатив, заваленный чужими вещами. Да уж, лучше мешок с продуктами потерять. Всё это время на моей байдарке и груде остального барахла, лежали, придавив их своими телами под вращающимися винтами, и наблюдали за моими метаниями какой-то парень и женщина. К ним присоединился и я. Грохочущее и поднимающее бурю «чудо техники», наконец-то поднялось в воздух и взяло курс на Норильск.          
     Вот так состоялся мой второй визит на озеро Кутарамакан, через семь лет после первого. Точно помню, это было второе августа. Тут же познакомился с обитателями базы. Молодого парня, лет 27-ми зовут Василием и он работает у Беглецова на базе уже несколько лет и зим. А Ирина – подруга Беглецова и проводит здесь отпуск. Кстати, сам Олег также был на базе, но улетел на том самом вертолёте, который привёз меня. Теперь он не так много времени проводит на Кутарамакане. Работает в институте Крайнего Севера, в Норильске. Сюда приезжает на выходные, если есть вертолёт с гостями. Проводит на базе также и самое урожайное время – конец августа, сентябрь. Если бы Олег остался на базе, то, вероятно, моё нахождение здесь пошло по другому сценарию. Ну не очень он любит лишних людей на базе, если от них нет никакой выгоды для него. Но мои новые знакомые оказались даже рады моему визиту и проявили себя вполне гостеприимно. Этот вечер прошёл в застолье, приятном общении и песнями под гитару.
Оставаться долго на этой базе я не собирался. Планировал отсюда сходить на Орокан и большой водопад реки Иркингда. Потом двигаться куда-то дальше. Но в результате провёл здесь дней десять. А на базе всё здорово поменялось. Все мечты Олега, которыми он делился семь лет назад, понемногу воплощаются в жизнь. Теперь, кроме его основной избы, гаража и сарая, здесь построен двухэтажный гостевой дом, способный с комфортом разместить больше десяти человек. А также шикарная баня с просторной раздевалкой, где можно большой компанией устроить чаепитие или другое питие. Баня стоит на берегу небольшого внутреннего озерка. Прямо с помоста можно нырять в прозрачную и прохладную воду. Меня разместили с полным комфортом на втором этаже гостевого дома. Так начался ещё один этап моего путешествия. Как и планировал, первый день снимал в районе базы, второй через перевал ходил на реку Орокан, впадающую в восточную оконечность озера Кета. На этой реке три симпатичных водопада. Ну а потом, на несколько дней пошёл к водопаду Иркингды. Для этого пришлось переплыть на байдарке, на другой берег. Там, в лесу спрятал своё судёнышко и отправился вверх по реке. По правому берегу есть тропа, часто теряющаяся. До водопада идти около десяти километров. Шёл не спеша, со съёмкой, погода хорошая. Ближе к вечеру навстречу мне по реке спустилась группа водных туристов из Питера на двух катамаранах. Рассказал им о базе и порекомендовал там остановиться на ночлег. Самому мне пришлось ночевать рядом со знаменитым водопадом реки Иркингда, прямо на виду падающей воды, на краю огромной каменной чаши с отвесными стенами, куда с рёвом валилась вся река и дальше текла уже сразу на 27 метров ниже. В эту ночь на небе стала заметна первая звезда, а точнее это была планета Венера. Дело идёт к осени. Но осень не стала задерживаться, а заявилась этой же ночью. Временно, конечно, но, тем не менее, ночью пошёл мелкий, моросящий дождь и существенно похолодало. Весь следующий день такое состояние окружающего мира оставалось стабильным, к сожалению для меня. Фотографировать никакого удовольствия, да и смысла не много. Ожидание не принесло результата и на следующий день. Пришлось уходить, похлебавши, но не солоно. На этот раз до Кутарамакана дошёл быстро, но изрядно вымокнув. Благо, что озеро не очень волновалось и позволило пересечь его обратно. Как же приятно всё же вернуться в тепло и уют. Да ещё к людям, которые могут угостить горячим чаем и ужином. Непогода продолжалась и другим днём, похолодало ещё больше, а горы поседели от выпавшего на них снега. Такое явление здесь, в начале августа, всё же достаточно редко. А ближе к вечеру на базу заявились гости. Нас посетила группа туристов из Латвии. У них три катамарана-двойки. И они идут от посёлка Хантайское озеро через одноимённое озеро, реку Кутарамакан и озеро Кутарамакан. Теперь вот дошли до нас и собираются дальше идти на Кету, откуда через реку Рыбную будут выходить в Норильск. Ребята как-то завязаны на Латвийское телевидение. Здесь пытаются снять фильм. Долго мучили меня интервью.
Погода и ещё один день продержалась в том же духе. Потом задули ветра, небо открылось, но на озере поднялся серьёзный шторм. А я то уже собрался уходить. Но спустить байдарку на воду не представлялось возможным в такую волну. А потом прилетел вертолёт и привёз Олега, вместе с какими-то важными людьми. Судя по его реакции, моё присутствие здесь, было весьма не желательно сейчас. Но я проигнорировал всё и просто пошёл на съёмку. Ближе к вечеру все эти гости, вместе с Олегом должны были вернуться в Норильск. Васька, вдруг тоже засобирался на побывку в город. И Олегу пришлось просить меня остаться ещё на четыре дня, до следующего вертолёта. Не оставлять же Ирину одну. Меня это предложение совсем не напрягало. Почему бы не пожить ещё в таких комфортных условиях. Тем более, что для съёмки это очень благодатное местечко. Ещё и погода начинает исправляться. И действительно лето вернулось вновь. Да ещё как вернулось. Начинались, как потом оказалось, лучшие две недели этого года.
Четыре дня прошли, и тёплым августовским днём я отправился в дальнейший путь, к юго-западной оконечности озера. Шёл вдоль правого берега и заночевал в том самом месте, где семь лет назад мы собирали каркас для катамарана. Старая, маленькая избушка ещё сохранилась, но ещё больше пришла в негодность. Потом ещё один день движения и съёмки по озеру и вот уже почти его край. Здесь, напротив входа в реку Кутарамакан, на противоположном, то есть моём берегу стоит довольно хорошая и большая изба. В ней сейчас никто не живёт. Поляна перед избой заросла иван-чаем. Здесь я провёл две ночи и один день, который потратил на маршрут через близлежащую гору. К этому времени уже стало заметно, что отдельные листья и целые ветки берёзок стали жёлтыми. Скоро настоящая осень. Но пока погода ничем не даёт об этом знать. Она решила отдать долги за весь сезон.
Уйдя из гостеприимной избы, обошёл вдоль берега озеро до самой его юго-западной оконечности, где впадает небольшая речка Капчук. Потом дальше, уже вдоль противоположного берега и вошёл в русло реки Кутарамакан. Теперь можно и покататься по быстрой воде. Река короткая, через двадцать километров впадает в озеро Хантайское. Но торопиться некуда, нужно остановиться в хорошем месте и поснимать. В прошлый раз, наверное, на реке было больше воды, да и при сплаве на катамаране всё кажется проще. Теперь же река не казалась такой безобидной. Постепенно становилось всё сложнее и опаснее. Несколько раз, казалось, что сейчас перевернусь. Валы захлёстывали так, что к устью левого притока под названием Амнундакта вышел на полузатопленной байдарке. Здесь и остановился. Облюбовал замечательное место для лагеря и прекрасно устроился. Амнундакта довольно распространённое название рек в этих краях и не только в Путоранах, но и в Эвенкии и Якутии. По-русски это звучало бы, как Наледная. Ах, как берёт на блесну хариус и голец, чуть ниже устья этого притока.
Судя по карте, в двух километрах выше по Амнундакте расположен довольно высокий водопад. Вот на его съёмку и планировалось потратить завтрашний день. Тут меня одолела некая фобия. Казалось, что где-то рядом бродит медведь, и он знает обо мне, а я только чувствую что-то непонятное и неосязаемое. Следующий день прошёл по плану. Поход к водопаду состоялся. Водопад оказался красивый, падающий двумя струями метров с двадцати. По карте он, правда, обозначен как 37-ми метровый. Путь по горелому лесу сопровождался обильным лакомством в виде черники и голубики. Но неприятное ощущение сохранялось, казалось, что зверь где-то рядом. И на обратном пути, уже на подходе к лагерю, мне попались, идущие навстречу, абсолютно свежие следы медведя. С волнением подходил к палатке. Но всё обошлось, зверь не тронул моего хозяйства.
Другим днём планировалось сняться с этого места и уйти в Хантайское озеро. Но делать это я не спешил и первую половину дня просто наслаждался таким редким и необычным состоянием для этих мест. Было тепло, солнечно и не летало практически не одной мелкой твари, жаждущей крови. Даже позволил себе полностью раздеться и ходить по берегу босиком. Но потом всё же не спеша собрался, и вновь отправился вниз по реке. Она здесь ещё быстрая и перекатистая, но основные сложности всё же остались выше. А к вечеру речка кончилась и показалась гладь Хантайского озера. Так я снова оказался в гостях у Володи Протасова. Как и тогда, семь лет назад он оказался здесь один. Меня принял вполне гостеприимно и не возражал на следующий день истопить баню.
Удивительный всё же человек. Теперь я познакомился с ним более подробно. И мои первые впечатления только подтвердились. Сейчас его возраст приближается к пятидесяти годам. Когда-то он закончил с красным дипломом биологический факультет Томского университета, по специальности – ихтиолог. Настолько образованного и начитанного человека трудно встретить даже в крупных городах, в самых недрах цивилизации. А этот живёт на краю света, вдали от людей, вот уже двадцать лет. Долгое время с ним был напарник. Вместе ловили рыбу и занимались охотой. Но потом его товарищ перебрался жить в посёлок. В маленькой, но уютной избушке Володи Протасова все полки заполнены книгами. И причём книгами довольно редкими – на тему философии, истории, религии, естествознания и другие. Есть и серьёзная художественная литература. Подозреваю, что и сам он что-то пишет. Вся прилегающая территория также несёт на себе печать её хозяина. Всё идеально чисто. Искусственно посажены цветы ромашки, кусты смородины с нехарактерно огромной ягодой, что говорит о соответствующем уходе. Ходить нужно только по тропинкам, иначе ненароком затопчешь какой-нибудь саженец лиственницы. Они, правда, обозначены вокруг специальными палочками. Из стволов тонких лиственниц сложен шикарный туалет. А ещё небольшая коптильня, где постоянно коптится рыба. Отменного, надо сказать качества она у него получается. А вот готовить Володя не любит. Старается упростить этот процесс. И баня, к сожалению, не так хороша, как можно было бы ожидать. Но главное – это его отношение к людям. Нет, он вполне благосклонно отнёсся к моему визиту и готов был терпеть моё присутствие достаточно долго. Но, похоже, всё-таки люди ему мешают. Редкие визитёры на его территории могут нечаянно наступить на ромашку или саженец, пройти не по тропе. Мне показалось, что он вообще воспринимает человечество как нечто инородное в природе. Рассматривает его, прежде всего, как биологическую популяцию. К тому же ещё как популяцию, число особей которой давно превысило допустимые пределы.
-«Людей даже больше, чем соболя в тайге»! - в таком роде были его высказывания.
-«Наименее удачные, с точки зрения физиологии или морали, человеческие особи должны без сожаления вымирать. В этих принципах заложена возможность выживания цивилизации. И уж так устроен мир, что гений и зло гораздо более совместимы, чем гений и добро».         
Да уж, в логике Протасову не откажешь. Но, лично моему восприятию мира эта логика противоречит. Может быть потому, что я больше соприкасаюсь с миром не на уровне сознания, а на уровне подсознания. А оно говорит совсем другое. Но годы странствий научили меня терпимости. Да и хозяин этой территории, по сути, человек не агрессивный. Он просто самоустранился из мира, который его не устраивает. Но, надо сказать, что и местные жители, которые изредка к нему заезжают, не очень жалуют местного отшельника. К тому же сейчас он поставлен на должность лесника. И в его ведомстве достаточно большая территория, вплоть до базы Олега Беглецова. Здесь Володя достаточно активен и случается, что накладывает запретительные санкции на деятельность отдельных людей или организаций. А в реку Кутарамакан и просто старается никого не пускать. Тем служит залогом сохранения её богатств.
На этом же берегу озера, но по другую сторону от устья реки Кутарамакан, километрах в пяти от Протасовской базы, в последние годы шло строительство турбазы. Здесь приложил руку «Газпром». И размах строительства соответствует мощи этой структуры. Денег, похоже, здесь оставлено не мало. Но что-то изменилось, что-то не сложилось. Может быть, одни люди сменили других. Но строительство было заморожено. Теперь идёт разговор о вывозе обратно всего, что можно. Этим строителям также немного попало от Протасова за несанкционированную вырубку леса.
Протасовская база расположена на ровной, песчаной площадке приустьевого мыса. И прямо над ней, отвесным обрывом встаёт небольшой горный массив под названием Богарыче. С этого места он очень похож на лежащего каменного сфинкса, отстранённо и величественно наблюдающего с высоты своего гигантского роста на суету и бренность всего окружающего мира. Но время, ветер, вода и солнце способны изменить даже его облик. И кто знает, может быть через миллион лет, сфинкс перестанет просто созерцать, а превратится в птицу, устремлённую к звёздам. В чём-то необъяснимом, трудноуловимом находилась связь между этим каменным гигантом и маленьким человеком Володей Протасовым – хозяином этой территории.
Не так давно, в жизни Протасова произошло знаменательное событие. По обмену опытом между лесными хозяйствами России и США ему удалось побывать в Америке. У себя он также принимал американских коллег. Конечно, в его рассказах эта часть жизни занимала большое внимание.
Изначально я не планировал оставаться долго в гостях. Не больше двух дней. Но утром следующего дня, после моего прибытия погода испортилась, задул сильный ветер. Мыс, на котором стоит база, хорошо открыт ветрам, особенно западным. Мощные волны тяжело падали на берег, сотрясая его. По словам Володи, в это время года штиля можно и не дождаться. Пока меня это не сильно тревожило. Работы вокруг было предостаточно. Ветер не останавливался ещё три дня. А на четвёртый появился катер. В это время я снимал недалеко от базы, гулял по заваленному каменными глыбами берегу. Катер рассекал волны у противоположного берега озера и держал курс на восток. Но затем вдруг развернулся и стал приближаться к нашему берегу. Через некоторое время он пресёк озеро и стал двигаться в сторону базы уже рядом с нашим берегом. Затем прошёл мимо меня, завернул за мыс и явно остановился у базы. Собрав фотоаппаратуру, я отправился знакомиться со вновь прибывшими гостями.
По берегу у катера, по тропинкам, а иногда и мимо, разгуливали не знакомые мне люди. Оказалось, что визитёры-то в основном из Москвы. И прибыли на Хантайское озеро провести отпуск. Среди гостей явно выделялся лидер – седой мужчина, преклонного возраста. Оказалось, что это бывший директор Снежногорской гидроэлектростанции – Владимир Александрович Кузнецов. Несмотря на седьмой десяток жизни, он не закончил трудовой деятельности и теперь занимает один из ведущих постов в РАО ЕЭС. Этим и объясняется наличие катера у этой компании. Его выделила администрация Снежногорской ГЭС для почётного гостя, прибывшего провести отпуск в местах былой славы. С ним был его личный шофёр, а также старый друг и ровесник Валентин Петрович. Он тоже когда-то занимал руководящую должность на строительстве объектов гидроэнергетики в этих краях, а теперь полностью на пенсии. Остальные гости были из команды катера. Кузнецов, по прошлым временам был знаком с Володей Протасовым и заехал к нему переночевать. А я, вдруг, подчинившись какому-то неожиданному импульсу, спросил о возможности присоединится к их компании. Кузнецов, как-то не раздумывая, сразу согласился. Вот так, в один момент, изменился весь ход моей экспедиции. Что ещё не совсем тогда осознавалось.
Рано утром мою байдарку и весь остальной скарб загрузили на катер, и мы отправились на запад, к устью какой-то небольшой речки ловить рыбу на спиннинг. Выяснилось, что сегодня нам предстоит пересесть на другой, большой и более комфортабельный катер. Вот на нём и предстоит обитать в ближайшее время. А пока он занят другими людьми. Дело в том, что упомянутая выше база «Газпрома» не единственная на Хантайском озере. Есть ещё одна, принадлежащая вроде бы Снежногорской ГЭС. Она расположена на противоположном, южном берегу, чуть восточнее устья реки, имеющей по карте название Эдынгде, но среди местного населения она больше известна как Гугачанда. В принципе, эта турбаза также бездействует. Но так уж совпало, что как раз оказались выходные, и её оккупировала очень большая компания «больших людей» из «Газпрома» и от Снежногорской ГЭС. Под это дело выделили два вертолёта и два катера. Такие визиты всё же редки здесь, но так сложилось на этот момент.
Первую половину дня мы провели у устья небольшой речки, как раз напротив той самой турбазы. Было видно, как периодически взлетают и садятся вертолёты, развозя гостей к рыбным местам. А во второй половине дня пересекли озеро и стали ждать отбытия многочисленных отдыхающих. Лишь только ближе к вечеру вертолёты, загрузив праздную публику, окончательно взяли курс на привычные для них места обитания. Ну а наша компания теперь уже спокойно могла перейти на большой катер с именем «Снежногорск». К этому моменту нас стало двенадцать человек. Подъехало ещё несколько отпускников, да и команда здесь оказалась многочисленнее. Мне выделили почётное место в каюте вместе с главным членом экипажа – Кузнецовым, его другом Валентином Петровичем, и Филимоновичем – капитаном судна, весьма колоритной личностью. А так же, как полноправный член экипажа, ваш покорный слуга был поставлен на судовое довольствие. Вот так неожиданно изменилась моя судьба. Этим же вечером мы взяли курс на восточную оконечность озера, в северную «штанину» Хантайского озера. Так здесь называют два восточных залива озера. Именно двумя узкими заливами расходится здесь озеро. В северный залив впадают реки Хантайка и Дапту, а в южный Наледная и Иркингда (тёзка притока озера Кутарамакан). В южном мне приходилось бывать в 1996 году, а вот в северном впервые.
Дней десять я жил на катере, в большой компании. Мы курсировали по озеру взад и вперёд, ночевали в разных местах. Все занимались, в основном, рыбалкой. Мне же нужно было работать. Хотя я тоже поддавался иногда общему порыву и брал в руки спиннинг. Особенно трудно было удержаться, когда, причалив рядом с устьем какой-либо речки, можно было наблюдать с борта катера, как в прозрачной воде стоят или гуляют огромные стаи гольцов. Не всегда рыба активно бросалась на блесну, и тогда можно было просто зацепить её за бок, за хвост, или за жабры. Большой голец здесь не ловился, только лишь около килограмма, но зато его было много. А как-то Владимир Александрович организовал два небольших похода с фотографическими целями к водопадам на реке Эдынгде и Иркингда. Эти десять дней пролетели очень быстро. И в самых последних числах августа моим новым друзьям нужно было уходить. Катер «Снежногорск», ставший уже домом и для меня, взял курс на одноимённый посёлок и порт его прописки, стоящий на берегу Хантайского водохранилища. Не очень сильный импульс тоски сжал сердце, когда с удаляющегося катера взлетела прощальная зелёная ракета. Началась осень, и её ещё нужно было запечатлеть на фотоплёнку.
 Меня оставили на турбазе, где планировалось полностью доработать сезон и где-нибудь в середине сентября постараться выбраться в цивилизацию. На базе, кроме меня, остался ещё один обитатель. Вернее он тут и жил до нас, и до посещения той самой многочисленной толпы. Ещё тогда, при первом визите, нельзя было не обратить внимания на особо выделяющуюся в общей массе личность, абсолютно «бомжеватого» вида. Длинный «хлыщ», неопределённого возраста, тупо шлялся по территории базы, пьяно покачиваясь. На лице явные следы деградации. Одет в синий костюм меньшего, чем полагается ему размера. Возможно, когда-то в молодости, это была его парадно-выходная одежда. Вот это и есть Лёха, местный «бич» по прозвищу Мазута. Когда-то он жил где-то в средней полосе и сбежал на север от родившей ему ребёнка подруги. С тех пор так и застрял в посёлке Хантайское озеро.
Практически на территории турбазы стоит рыбацкая изба. Но её хозяином является не Лёха. Её хозяин в это время находился в посёлке. Буквально за несколько дней до нашего визита сюда прилетел вертолёт с милицией. Они устроили неожиданную инспекцию и арестовали хозяина за нарушения в хранении оружия. А Лёха Мазута здесь выполняет просто роль помощника. Тем не менее, оставшийся на хозяйстве Лёха оказался достаточно гостеприимен. Выделил место на втором этаже дома. Вся привезённая гостями водка к этому времени уже закончилась. На следующий день мы истопили баню. И обитатель данной территории принял довольно сносный, человеческий вид.
А для меня тоже начался новый этап экспедиции. Осенняя погода не баловала. Настоящего бабьего лета так и не дождались. Остались только воспоминания о тёплой погоде августа. Но жизнь в тёплой избе была достаточно комфортной. Правда, состояние окружающего мира не очень позволяло реализовать творческие задачи. Осень, к сожалению, оказалась какой-то серой. Я ходил в маршруты от базы, но ночевал в основном в избе. Лишь только дважды уходил подальше, и ночевал, укрывшись тентом. Благо, что гнус уже не тревожил. Температура иногда опускалась ниже нуля. Потом на горах выпал снег. Зима уже где-то на подходах. Пора собираться домой.
Из посёлка Хантайское озеро два раза в месяц летает рейсовый вертолёт в Дудинку. И ближайший должен быть шестнадцатого сентября. Вот к нему-то и надо попасть. Ещё раньше была договорённость с местными жителями, наведывавшимися иногда на базу на моторной лодке, что они приедут за мной четырнадцатого числа. Всё получилось, как и договаривались. Меня довезли до посёлка, находящегося в пятидесяти километрах от базы, в один из пасмурных, но не очень штормовых дней. Это, конечно, обошлось мне в некоторую сумму денег. Но зато новые друзья определили сразу же на постой, в ожидании вертолёта. Так я обрёл новое жилище. И хозяином его, а вернее хозяйкой была местная вдова, по имени Мария, с двумя дочками-школьницами. Ещё один достойный персонаж на моём пути.
Небольшой национальный посёлок Хантайское озеро лежит чуть западнее устья реки Хаканча. А с запада посёлок ограничивает глубоко вдающийся в берег залив. Таким образом, посёлок расположен на полуострове. Здесь живут, в основном, долгане и эвенки. Жителей около полутысячи. Всем заправляет некто Туманов, глава администрации посёлка и директор совхоза (не знаю, как теперь это правильно назвать). Но на момент моего присутствия в посёлке его не было. Он перегонял баржи с грузом от Снежногорска. В этом небольшом населённом пункте имеется дизельная электростанция. Можно было вновь увидеть по телевизору, что творится во внешнем мире. А когда-то, ещё не так давно, люди тут жили по-другому. Детство моей хозяйки Марии прошло в чуме, здесь же на окраине посёлка. Хотя уже тогда была школа, которую она закончила. По национальности Мария эвенка, но чувствует себя русской. Да и муж у неё был русский. Взрослые дети уехали из посёлка, осталась только младшая дочка. Вторая же девочка оказалась не родной. У неё умерли родители, и Мария взяла её к себе. Она также называет её мамой.
Шестнадцатого сентября была очень плохая погода, и вертолёт не прилетел. Пришлось ожидать его ещё один день. Но всё когда-то кончается. На следующий день удалось вылететь в Дудинку, порт на Енисее, считающийся столицей Таймырского края. А восемнадцатого сентября был уже в Москве, у себя дома. Так закончилась моя Путоранская дорога. 
© 2007-2012 PhotoGeographic Менеджер проекта - Оксана Глебова
Веб-дизайн - Ольга Гордиенко
Перевод - Настя Карпухина